Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
80 >
Они говорили. За своею спиною Триродов слышал шопот:
- Это - товарищ Елисавета Рамеева. У нас в городе она считается первою
красавицею.
Триродова почему-то обрадовали эти слова, и обрадовало, что Елисавета
их слышала, и краснела так, что и в мглистом свете луны это было заметно.
Затесались сюда и сыщики, и был даже один провокатор. Никто из
собравшихся, кроме этих субъектов, не знал, что полиции известно о массовке,
и что лес будет скоро оцеплен казаками.
Пока, до начала массовки, шли разговоры. Сходились группами. Здешние
агитаторы заводили разговоры с непартийными рабочими. К приезжему агитатору
подводили наиболее интересных для дела людей. Раздался громкий голос
Щемилова:
- Товарищи, внимание. Предлагаю выбрать председателем товарища Абрама.
- Согласны, согласны, - послышались отовсюду сдержанные голоса.
Товарищ Абрам занял свое место на высоком пне срубленного дерева.
Начались речи. Елисавета волновалась, пока не дошла до нее очередь говорить.
Было жутко и страшно, что услышит ее Триродов.
Доносились гордые слова, бодрящие лозунги, смелые указания. Была и речь
провокатора. Но он выдал себя чрезмерными призывами к немедленному
вооруженному восстанию. Раздался чей-то звонкий голос:
- Товарищи, это - провокатор.
Поднялось смятение. Провокатор кричал что-то, оправдываясь. Его
выталкивали.
Потом говорил Щемилов, потом приезжий агитатор, - и все возрастало
волнение Елисаветы. Но когда председатель сказал:
- Товарищ Елисавета, слово принадлежит вам.
Елисавета вдруг стала спокойною, взошла на высокий пень, служивший
трибуною, и заговорила. Ровный, глубокий голос ее разносился далеко. Кто-то
откликался в лесу, - проказничал неугомонный зой. Слушал кто-то милый,
близкий, - слушали милые, близкие товарищи. Смотрели сотни внимательных
глаз, и милые, дружеские взоры, словно скрещенные под щитом копья, держали
ее высоко-высоко в чистой атмосфере восторга.