Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
84 >
Гулким шумом огласились ночные улицы города Скородожа, - и затихли. В
испуге вскочив со своих теплых постелей, и слегка приотвернув шторы,
смотрели перепуганные горожане на то, как по темным улицам провели
захваченных в лесу. Потом, когда замолк конский топот и гул голосов,
обыватели смиренно улеглись, и скоро заснули. Лэди Годива была бы довольна
людьми столь скромными: и увидели, и не показались, и не помешали.
Улеглись обыватели, бормотали что-то со своими женами. Свободолюбивый
буржуа ворчал:
- Спать не дают. Стучат копытами. Ездили бы на велосипедах.
Кошмарная была ночь для многих. Холодным ужасом она всю овеяла жизнь, и
тяжелую бросила на души ненависть ко всей земной жизни, томящейся под
властью горящего в небе Змея, ликующего о чем-то. О чем? О том ли, что все
мы, люди на этой земле, злы и жестоки, и любим истязать и видеть капли крови
и капли слез?
Жестокое сладострастие разлито в нашей природе, земной и темной.
Несовершенство человеческой природы смешало в одном кубке сладчайшие
восторги любви с низкими чарами похоти, и отравило смешанный напиток стыдом,
и болью, и жаждою стыда и боли. Из одного источника идут радующие восторги
страстей и радующие извращения страстей. Мучим только потому, что это нас
радует. Когда мать дает пощечину дочери, ее радует и звук удара в красное на
щеке пятно, а когда она берет в руки розги, ее сердце замирает от радости.
После ужасов дороги, после обыска, многих отправили в тюрьму. Иных
отпустили. Сабурову и Светилович отдали родителям.
Утро взошло над городом тревожное, мутное, злое. Из-за города, из леса,
тянуло противно-сладким запахом лесной гари.
Узнали об убитых: Кирилл, и другой рабочий, Клюкин, семейный. Рабочие
волновались.
Убитых отвезли в покойницкую при городской больнице. Рано утром около
покойницкой собиралась толпа, угрюмая, молчаливая, решительная. Преобладали
рабочие, их жены и дети. Широкая площадь перед больницею томилась утреннею