Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
88 >
бородку причесывал волосок к волоску.
Воронок любезно сказал:
- Я с удовольствием пойду с вами.
Он взял тросточку, надел котелок, мельком глянул в зеркало, висевшее в
простенке, и сказал опять:
-- Я готов. Но вы, может быть, отдохнете?
Они отказались, и пошли вместе с Воронком. Жуткая тишина светлых улиц
притаилась и ждала чего-то. Эти три казались чужими среди деревянных лачуг,
скучных заборов, на мостках скрипучих и шатких. Хотелось спросить:
- Зачем идем?
Но казалось, что это сближает и делает дружным быстрый стук сердец. Вся
картина бедной жизни была здесь во всей скучной повседневности, и те же
играли грязные и злые дети, и ругались, и дрались, - шатался пьяный, - и
качались серые ведра на сером коромысле на плече серой женщины в сером
заношенном платье.
Повседневно скучною казалась нищета этого дома, где на столе, наскоро
обряженный, лежал желтый покойник. Бледная баба стояла у изголовья, и выла
тихо, протяжно, неутомимо. Откуда-то подошли трое ребятишек, беловолосых и
бледных, и смотрели на вошедших, - странные, тупые взоры без радости и без
печали, взоры, навсегда отуманенные.
Елисавета подошла к женщине. Цветущая, румянолицая, стройная девушка
стояла рядом с тою бледною, заплаканною женщиною, и тихо говорила ей что-то,
- та качала головою, и причитала ненужные, поздние слова. Триродов спросил
тихо:
- Нужны деньги?
Воронок так же тихо ответил:
- Нет, товарищи хоронят, сложатся. Потом семье понадобятся деньги.
Настал день похорон. На фабриках работы стали. Было ясное небо, и под
ним торжественно-шумная толпа, и легкие струйки ладана, пышное благоухание
которого смешивалось с легким запахом лесной гари. Гимназисты забастовали, и
пошли на похороны, Пришла и часть гимназисток. Робкие девочки остались в
своей гимназии.
Дети из Триродовской колонии решили идти на похороны. Они принесли два
венка, - речные желтые травы, еще сохранившие на своих восковых лепестках