Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
96 >
наедине, говорит, - пожалуйте пятьсот рублей. Тот, известно, на дыбы, - как
так? за что такая прокламация? А так-с, говорит. За то за самое. Иначе,
говорит, вашего сынка-первенца в тюрьму засажу, ибо могу доказать, что ваш
сынок-первенец имеет касательство к убиению доблестного полицмейстера.
- Дают? - спросил Триродов.
-- Кто дает, кто выпроваживает, - отвечал Остров.
Триродов сказал презрительно.
- Милая компания! Что же вы еще замышляете?
С тем же безвольным послушанием Остров рассказал Триродову, что в их
компании замыслили украсть чудотворную икону из соседнего монастыря, сжечь
ее, а драгоценные камни, которыми она осыпана, продать. Дело это трудное,
потому что икону берегут. Но друзья Острова рассчитывают воспользоваться
одним из летних праздников, когда монахи, проводивши именитых богомольцев,
подопьют изрядно. Таким образом, на приготовления к этой краже у воров
остается больше месяца, это время они намерены использовать на то, чтобы
втереться в дружбу к монахам и хорошенько ознакомиться с обстановкою.
Триродов молча выслушал все это, потом сказал Острову:
- Забудьте, что вы мне все это рассказывали. Прощайте.
Остров встрепенулся. Он казался точно вдруг проснувшимся. Не понимая
причин своего тягостного смущения, он неловко распрощался и ушел.
Триродов думал, что необходимо предупредить здешнего епархиального
епископа о готовящейся краже чудотворной иконы.
Епископ Пелагий жил в том же монастыре, где хранилась чтимая народом
икона Божией Матери. В том же монастыре покоились мощи святого старца. К
этим святыням на поклонение шли с разных концов России. Поэтому монастырь
считался богатым.
Триродов долго думал о том, каким способом известит епископа Пелагия о
замышленной краже. Сделать это посредством безымянного письма Триродову было
противно. Сказать об этом епископу лично или написать от себя было бы лучше.
Но тогда явился бы вопрос, откуда сам Триродов узнал об этом замысле. Ведь