Ярослав Ивашкевич. Мать Иоанна от ангелов -
10 >
похоронить навеки, - и хуже того, порой ему казалось, что эта бездна никогда не закроется и никогда не обнажит своего дна, что он постоянно будет в нее падать и что падение это - от которого спирало дыхание в груди - будет длиться вечность. Ксендз Сурин содрогнулся в ужасе и открыл глаза. Напротив него за столом кто-то сидел. Высокий, плечистый, сильный детина с длинным носом. - Слава Иисусу Христу, - хрипло сказал детина, чуть приподнявшись. - Навеки, - машинально ответил ксендз Сурин. - А святые сестры ждут не дождутся пана ксендза, - сказал здоровяк хриплым голосом. - Меня? - равнодушно переспросил ксендз Сурин. - Ну да, пана ксендза. - Но ведь никто не знал, что я должен сюда приехать. - Уж они там знают. Есть у них такие, что все наперед им говорят. - Ах, вот как, - догадался ксендз Сурин и невольно вздрогнул опять. - Хе, хе, - засмеялся детина, - только иногда, глядишь, и соврут. Ксендз Сурин перекрестился. - Ложь - это их царство, - прошептал он. - Известно, да иной раз и правду скажут. Ну, к примеру, про вас, пан ксендз... Сестра привратница на эту ночь даже не замкнула как следует калитку... Говорит: нынче будем принимать ксендза, нашего избавителя... - А ты откуда все это знаешь? - с раздражением спросил ксендз Сурин. - Откуда? Так ведь я монастырский истопник. - Такой рослый детина - истопник? - С малолетства им был - да так и остался. Теперь заготавливаю для монашек дрова... А колют да топят другие. - Стало быть, мужчин допускают за ограду? - Да, кое-кого. Сестры-то сами дров себе не нарубят. Когда поленья им принесешь, щепок-то еще наколют, это да, а большое бревно, с вашего позволения, бабе расколоть не под силу. - Пожалуй, - согласился ксендз. - И быка ей не забить, и барана не зарезать. - Разве сестры едят мясо? - Едят, едят. Говорят, дьявол их искушает, - весело засмеялся истопник. - Ну, а теперь, к примеру, отпущение грехов скоро будет, говорят,