Ярослав Ивашкевич. Мать Иоанна от ангелов -
20 >
- И я не видал, - сказал Казюк. - А что ж ты говоришь? - Самого-то не видал. Только видал, как он сестер мучил. Сестру Терезу от Младенца Иисуса да сестру Марию от Троицы. Одна сестра Малгожата Акручи от этого избавлена... Каждое воскресенье они, бесы эти, такие безобразия творят! Сестры скачут и пляшут по всему костелу, точно канатоходцы на ярмарке. А пуще всех - наша настоятельница, мать Иоанна от Ангелов... - Так ее звать? - Ну да. - Мать Иоанна от Ангелов? - Угу. - Так ей же надо называться не от ангелов, а от дьяволов. - Все они себе такие прозвища понадавали. На самом-то деле ее иначе звать... Отец ее живет под Смоленском, палаты у него, как у воеводы, зовется он князь Бельский... - Такой богатый, а дочку в монастырь отдал? - Э, у него этих дочек дюжина, а на этой никто бы и не женился - горбатая! - Горбатая? Что ты болтаешь? Стало быть, уродина? - Нет, не уродина - глазищи, как у коровы. Колокол зазвучал опять, в стонущем его звоне слышались предостережение и мольба. Казюк еще раз перекрестился. - Во имя отца и сына... Он посмотрел на Юрая. В темноте он увидел лицо парубка, обращенное ко входу, и расширенные глаза, как два черных провала. Казюк опять его толкнул. - Перекрестись и ты, - сказал Казюк, - наговорил ты тут всякого неподобства. Юрай зашевелился, придвинулся к Казюку. - Слышь, Казюк, - сказал он, - я боюсь. - Перекрестись. Казюк подложил Юраю под голову длинную свою руку, похожую на крыло птицы. Юрай еще плотнее прижался к нему. - Во имя отца и сына, - сказал Юрай, - и духа... - Он размашисто перекрестился. - Страшно человеку одному на свете, все едино что в лесу. Страх меня берет, а ну как и в меня вселится дьявол? Казюк усмехнулся. - В тебя-то? Простых людей, вроде нас с тобой, дьявол не тронет. - Что ты, еще как тронет! У нас в Полоцке был один такой... Да и я иной раз батьку так ненавижу, прямо убил бы его... Пьянчуга он. А как отца