Ярослав Ивашкевич. Мать Иоанна от ангелов -
27 >
опутать христианскую душу? Войти в крещеное тело, завладеть им и показывать такие ужасы? Нет, в этом должен быть какой-то смысл, господь бог ничего не делает такого, в чем не было бы святых его замыслов. Он не отдаст попусту душу человека на погибель, он, наверно, что-то в ней, как лекарь, удаляет... может, и с помощью дьявола, а может, и с помощью чего другого. Для меня одно важно - такое попустительство бога, позволяющее злу торжествовать, должно иметь какой-то смысл. Разве что... Тут ксендз Брым, придвинувшись вплотную, взглянул на отца Сурина и приподнял одну бровь. Но отец Сурин продолжал сидеть, потупясь и кроша нервными пальцами кусок лепешки над кувшином, из которого уже не пил. Ксендз Брым с минуту смотрел на его страдальчески наморщенный лоб, словно колебался, стоит ли открывать свои мысли. Наконец решился. - А по-моему, никаких бесов там нет! Ксендз Сурин отвел глаза от кувшина и поднял их на собеседника. Но только бегло скользнул взором по его лицу и снова уставился на свои беспокойно двигавшиеся пальцы. - Неужто вы так думаете? - тихо спросил ксендз Сурин. - Пусть бы дьявол в какого-нибудь мужчину вселился - это еще понятно! Но почему-то он всегда с бабами... Да разве не бывает такое и без всякого наваждения? Женщина сама всегда источник зла. - Всегда, да не всегда, - смиренно вставил ксендз Сурин. - Да, но чаще всего. Даю слово шляхтича, - ксендз Брым был из виленских горожан, а потому всегда ссылался на слово шляхтича, - даю слово шляхтича, что Адам не ел бы яблока, кабы не Ева! На что это ему было нужно? Висело бы это яблоко и висело, хоть сто лет, и он бы к нему не притронулся. Все наделала Ева. В женщине есть прирожденная склонность к падению... - Но и к святости... - Да, разумеется. Пресвятая дева - самое бесспорное тому доказательство, но как посмотришь получше вокруг, на мир наш... - Ничего не берусь утверждать, - уже смелей возразил ксендз Сурин. - Но