Ярослав Ивашкевич. Мать Иоанна от ангелов -
34 >
жалкая раба божия, я, славившая господа в убогом этом монастыре! Кто мог меня здесь отыскать? Я - монахиня, мой отец, правда, князь, но из обедневшего рода, живет среди смоленских болот, и никто о нем знать не знает. Кто ж я такая, я смиренная сестра, чтобы на меня напало целых восемь могучих демонов?.. - Тут она прервала свои жалобы и прибавила деловитым тоном: - Надобно вам знать, отец, что это самые могучие демоны, истинные князья тьмы... - Откуда тебе это известно, дочь моя? - О, они непрестанно об этом твердят. Будь они бесы помельче, они бы давно уже покорились экзорцизмам ксендза Лактанциуша и ксендза Игнация. О, это могучие владыки! - воскликнула она с оттенком горделивого самодовольства. Отец Сурин нахмурил брови. - Мы мало знаем о природе демонов, - молвил он, - но и то, что они сами сообщают нам устами одержимых, не заслуживает безусловного доверия. Неужто тебе никогда не приходило на ум, что это исчадия лжи? - А что такое ложь, преподобный отче, и что такое правда? При этом вопросе отец Сурин откинул голову назад и строго взглянул на монахиню. Мать Иоанна от Ангелов сидела, сжавшись, как кролик, глаза ее опять закрылись, и только на пухлых губах играло что-то вроде усмешки. Губы были ярко-красные и резко выделялись на бледном лице, усеянном густыми кучками желтых веснушек. Похоже было, что мать Иоанна насмехается над духовным своим отцом. - Если тебе не под силу отличить ложь от правды, дочь моя, - сказал он, - слушайся в этом своих наставников и руководителей. Но каждому христианину надлежит иметь совесть, чуткую совесть, которая укажет ему границу между черным и белым. - А то, что по моей вине погиб ксендз Гарнец, это зло? - спросила она и твердо сжала губы, ставшие в этот миг тонкими, как у змеи. - Пусть тебе ответит на это твоя совесть, - помолчав, сказал ксендз Юзеф. - Когда послезавтра приступишь к исповеди, скажешь мне, что ты об этом думаешь. Что думаешь на самом деле. Если ксендз Гарнец был невиновен,