Ярослав Ивашкевич. Мать Иоанна от ангелов -
74 >
заклинаниях дьявола... Но тут же устрашился своей мысли. Пухлые щечки Крыси вызывали в нем нежность, как пухлые щечки ангелочков, порхающих пред богоматерью на образе в монастырском костеле. "Дети подобны ангелам, - подумал он. - И кто же суть ангелы, как не дети божьи?" Быть может, в этих детских выкриках "гу-гу!" даже больше хвалы создателю... Он вспомнил, что мать Иоанна показывала, как престолы и серафимы воздают хвалу Владыке сонмов, и от страха мороз пробежал у него по телу. Он направился от приходского костела вниз - к речушке, за которой начиналась дорога в лес. Спустился к мосту, и там, на берегу, среди желтеющей листвы деревьев и совсем уже золотых кустов увидел Казюка. Сняв овчинную шапку, парень поздоровался. - Слава Иисусу Христу! - Что ты тут делаешь, Казюк? - спросил ксендз. - Жду хозяина, он должен из Смоленска приехать. Хозяйка наказала. - С товаром? - Вроде так. А здесь, на мосту, не очень-то безопасно. - Да ну? - Так говорят. Я-то еще ни разу тут ничего такого не видал. - А что у вас слышно? Хозяйка здорова? - Здорова. Чего ей сделается. - В праздник, верно, хорошо подработали? - Хозяин-то, может, и подработал. А мне какая прибыль! - Разве пан Хжонщевский да Володкович ничего тебе не дали? - Где там! От пана Володковича дождешься! Плохой он человек. Ксендз Сурин рассмеялся. - Казюк, не осуждай! - Ох, ваше преподобие, уж если я говорю, так это верно. Тут Казюк вдруг шагнул к Сурину и, глядя ему прямо в лицо, решительно сказал: - Он плохой человек, и не надо его слушать. - Да я его не слушаю! Ксендз Сурин оправдывался перед Казюком, словно перед старшим. Его самого это удивило. - И не надо ни о чем просить, - продолжал парень. - Ох, Казюк, чудной ты малый, - с раздражением в голосе сказал ксендз Сурин. - Чего это ты вздумал меня предостерегать! Ксендзу этот разговор стал неприятен. Внезапно на другом конце моста послышалось громыханье - на бревенчатый настил въехала повозка.