Ярослав Ивашкевич. Красные щиты -
35 >
Этот град упреков, направленных против самых священных замыслов и стремлений христианского воинства, против призывов папы римского, слегка обеспокоил Гертруду. Она попыталась возразить, растолковать графине, что негоже называть безумием и мерзостью столь благочестивое дело. - Даже сын твой, - сказала она, - и тот поехал, дабы обрести вечное спасение! Графиня только замахала руками и горестно воскликнула: - Да что ты мне говоришь! Уж я-то знала своего старшего сына. Вовсе не из благочестия поехал он с королем Конрадом. Еще в детстве только и снились ему всякие странствия, а постарше стал, все убегал из дому. То по горам бродил, то к австрийскому двору подался, то по Рейну плавал. В душе он язычником был, никогда, бывало, креста не сотворит, а весною нацепит на себя ветки зеленые да цветы и пошел плясать по деревням да по кабакам. По две недели домой не возвращался, уж я не чаяла его увидеть. А как пришли сюда эти сыны Велиала, эти слуги антихристовы да начали в вашем храме и монастыре, - тут она обернулась к мейстеру Оттону, - проповедовать, так он сразу выкроил из красного сукна крест, к плащу приладил да вскочил на коня - еле успела я дать ему двух парней в слуги, как его и след простыл. Мейстер Оттон снисходительно кивал головой. - Меня не удивляет, дочь моя, - сказал он, - что ты, чьи предки и родственники столь многим споспешествовали благу церкви нашей, думаешь, будто устами святых мужей, нас посетивших, вещал антихрист... Все это мне не раз доводилось слышать, но я полагал, что при племяннице своей, при дочери святой нашей княгини Саломеи, которая была украшением своего рода и благодетельницей нашего монастыря, ты удержишь свой грешный язык... В твоем ли положении вести такие речи! Графиня готова была вспылить, но тут вмешался Дипольд - не обиделись бы гости да не повредило бы жене. Он заговорил с Гертрудой и Рихенцой о всяких других делах, расспрашивал, что нового при дворе в Бамберге, как