Ярослав Ивашкевич. Красные щиты -
74 >
пес. Должно быть, епитимью отбывал. Поклонившись, Генрих остановился на пороге. Надменное морщинистое лицо настоятеля выражало равнодушие ко всему мирскому, благочестивое отчуждение. Князь понял, что с ним нелегко будет договориться. Не глядя на Генриха, настоятель долго молчал; он словно бы совершал умственное усилие, чтобы спуститься на землю, вернуться в монастырь, временно препорученный его опеке. Наконец поднял глаза и скрипучим голосом спросил гостя, кто он. - Пяст, - кратко ответил Генрих. Настоятель окинул его быстрым взглядом и заметно оживился. - Зачем сюда пожаловал? - спросил он. - За короной. Монах передернул плечами, беспокойно пошевелился в кресле. Сидел он спиной к круглому окну, на лицо падала тень, и следить за его выражением было нелегко. Генрих только увидел, как блеснули глаза. - Чей ты сын? - Кривоустого. - Хо-хо, - вздохнул настоятель. - После твоего деда здесь ничего не осталось. Прах, и только. В рясе, босой, пришел он к нам и постучался в ворота. - Говорят, при нем была корона. - Кто говорит? Было бы у него хоть что-нибудь, он бы ради спасения души отдал все в монастырь, и мы сохранили бы его дар в нашей казне. Немало у нас всякого добра, пожертвованного грешниками. Но короны Болеславовой там нет. - Должна быть, - настаивал Генрих. - Бабьи сказки! - с усмешкой воскликнул настоятель. Генрих слегка заколебался. - А на что тебе корона? - спросил монах, вставая из кресла, и быстро подошел к Генриху. Живость движений совсем не вязалась с его старческим обликом, даже была неприятна. - Откуда у тебя такие мысли? - И он забегал из угла в угол легкими мышиными шажками. - Корона, братец мой, это тебе не цветочек - сорвал, и твой. Люди познатней тебя искали корону, на гробнице святого Петра искали, да не нашли, - захихикал он. - Ну что в этой короне особенного? - И опять засмеялся, останавливаясь перед Генрихом и презрительно глядя на него. - Что в этой короне особенного? - повторил