Ярослав Ивашкевич. Красные щиты -
96 >
- Пошли немедленно за епископами Генрихом и Эбергардом! В походке Барбароссы, в его голосе было что-то необычное: все поднялись и уставились на него, застыв от изумления. Наступила тишина, только тихонько хныкал Фридрих Ротенбургский. И в этой тишине снова раздался голос Барбароссы: - Принеси из сокровищницы императорские регалии! Все вздрогнули, сестры переглянулись, и Берта крепче сжала в объятиях маленького Ротенбурга. - Коронация! - прошептала она. Барбаросса окинул теток холодным взглядом. Оттон Фрейзингенский двинулся было к нему, но Фридрих, словно не замечая епископа, обратился к стоявшему в тени Маркварту: - Ты, Маркварт, позаботишься обо всем, что предписано церковью исполнять при кончине кесаря. Ты будешь соборовать короля Конрада. Потом подошел к Генриху, взял его за руку. - Идем, - сказал Фридрих, - надо немного отдохнуть, скоро мы снова должны быть здесь. И ты, дядя, с нами, - позвал он Оттона. Втроем они вышли из дворца, поодаль следовали Тэли и Герхо, который уже успел вернуться из Цвифальтена. На площади перед королевским дворцом размещался рынок, стояли собор и дом епископа, в котором теперь проживал епископ майнцский Генрих, - там уже заметно было какое-то движение. В соборе и в других храмах звонили колокола. Как обычно во время пребывания кесаря, в городе было людно, горело много огней. Рыночную площадь окаймляли дощатые прилавки, временные балаганы, с нескольких сторон доносились звуки дудок. В одном из балаганов при свете факелов плясала смуглая танцовщица. Они приблизились к темному строению с громадным двором, где пофыркивали утомленные дорогой кони Генриха и Барбароссы. В просторных сенях стояла величественная статуя всадника с короной на голове. Вокруг нее копошились резчики, обкладывали свежеотесанный камень мокрой мешковиной. Барбаросса провел своих спутников по ряду темных комнат и наконец отворил последнюю дверь. Они очутились в большом помещении, потолок которого терялся во мраке;