My Library

48 >

ненаблюдательное.
     -- А я вам говорю: он начинает влюбляться, по настоящему,
     по-тургеневскому.
     -- Но ведь главное тут -- Маруся; вы  мне сами когда то сказали, что за
Марусю не боитесь?
     -- Сказать сказала, но тогда вокруг все были свои.  А  такого  морского
бушмена я ведь учесть не умею. Что, если он не из тех, кого можно подпустить
вот на столько и не дальше, а потом до свиданья, и не дуйся? Я боюсь: тут не
бенгальским огнем пахнет, а динамитом.
     -- Что ж она, по вашему, от натиска сдастся врасплох и замуж выйдет?
     --  Замуж  она  выйдет,  только  не  за  него;  глупости  говорите.  Но
взволнована, как-то  не  по обычному, и она тоже... Мне  жутко;  уехал бы он
поскорее туда к себе на Сахалин, и хоть навсегда.
     -- Можно спросить прямо?
     -Да.
     -- Вы боитесь, что Маруся... забудет про "границы"?
     Мы  уже очень сблизились, она много и  часто говорила со мной  о детях,
поверяла  мне свое беспокойство за Лику и безнадежного Марко;  вопрос  ее не
мог покоробить. Она подумала.
     -- Это?.. Это мне в голову не приходило; нет, не думаю. Непохоже. Какая
беда выйдет, не знаю, а выйдет... Словом, бросим это, все равно не поможет.
     Она встала  и пошла поправить подушки на  диване, вдруг  остановилась и
обернулась ко мне:
     -- Замуж? Глупости говорите. За кого Маруся пойдет замуж, я давно знаю,
и она знает; и вы бы знали, если бы дал вам Бог пенсне получше.

Х. ВДОЛЬ ПО ДЕРИБАСОВСКОЙ
     Это  произошло на Дерибасовской,  года  через  два после начала  нашего
рассказа.
     Редакция наша находилась тогда в верхнем ее конце, в пассаже у Соборной
площади;  и, по дороге туда, ежедневно я проходил то  всей длине этой улицы,
королевы всех улиц мира сего. Почему королевы, доводами доказать невозможно:
почти все  дома с обеих  сторон были, помнится,  двухэтажные, архитектура по
большей части среднего качества, ни одного памятника. Но такие вещи доводами
не  доказываются; всякий титул  есть мираж, и раз он прилип  и  держится  не

Следующая

48 >