Зеев (Владимир) Жаботинский. Пятеро -
86 >
левую, и по губам его я разобрал имя: Ферри. Я посмотрел туда: тощая
верстовая акробатская фигура знаменитого криминолога стояла не на сиденье
даже, а на пюпитре, -- он обеими руками вроде как бы придерживал ближайших
соседей, а они возбужденно переталкивались с таким видом, словно кричали
друг другу: вот сейчас оно произойдет! Ферри был когда то моим профессором,
чудовищный голос его я знал, но тут не верилось, -- тут и сирена океанского
парохода, казалось, пропала бы втуне. Однако я ошибся: он открыл рот -- и не
с его места, а откуда то из средины потолка понесся совершенно стальной
звук, отчетливый даже без усилия, точно сделанный из другого материала или
раздавшийся в четвертом измерении, -- звук, которому просто нет дела до
других шумов человеческих, они ему не мешают, он сквозь них проходит без
задержки, вроде луча сквозь воздух или ножа сквозь масло:
-- А-мы-е-го-о-сви-щем!
Сосед мой почему то махнул рукой, горячо со мной попрощался за обе руки
и убежал.
Около того времени в газетах проскользнула весть, что в Рим приехал
синьор М.-М.: фамилия двойная, российская, и тогда уже и в России, и в
Италии далеко небезызвестная. Этого М.-М. знал и я лично, хотя гордиться бы
знакомством не стал. Еще задолго раньше, в годы студенчества, представил
меня ему приезжий русский писатель, так же, как и я, невинный и
неосведомленный по части личного состава отечественной охранки за границей.
Помню, как то мы вдвоем удивлялись, что за странная официальная должность у
синьора М.-М.: на карточке начертано что то вроде "уполномоченный при святом
престоле" -- хотя, конечно, не посол при Ватикане; а занятие его состояло
как будто в заведывании унаследованным от Речи Посполитой старинным
подворьем на via dei Polacehi -- которым на самом деле заведывал ничуть не
он. Но мало ли бывает чудес в дипломатии; а господин это был уютный и
ласковый. Только после, в России, узнали мы о его подлинной роли... За кем