Зеев (Владимир) Жаботинский. Пятеро -
92 >
В одну минуту он все устроил. Лика спрятала деньги и сказала "мерси"
ему, а заодно уж и мне. Он предложил выпить кофе, и я предоставил решение,
конечно, Лике, в полной уверенности, что она откажет, -- а она согласилась,
кивнув головой с совершенно патрицианским снисхождением. Я кусал губы от
смеха и досады, но поплелся с ними; должен сознаться, что они составляли
эффектную пару -- встречные туристы оглядывались (сами швейцарцы на
приезжих, вне дела, не обращают внимания). Верниччи перешел на французский
язык, которым владел недурно; Лика отвечала приветливо -- и главное:
говорила! Раз мне даже показалось, что улыбнулась. Я молчал и старался
понять, в чем дело. Может, на человека из другого мира не распространялось у
нее то озлобленное отвращение, которым она дарила нас -- все равно, как
может и нелюдим любить, скажем, лошадей или кошек? Или смягчили ее три
вологодские поповны? Или просто -- mensehliches, allzumensehliches --
понравился кавалерственный южанин? -- Он был очень корректен: хотя узнал,
что она остается в Берне, но не спросил ни зачем, ни адреса ее, ни даже
имени; зато спросил мой адрес (я сказал, будто уезжаю завтра), дал мне свой
и объяснил, что пробудет в Швейцарии месяца три "по частной надобности".
На улице он откланялся. Я не знал, как быть: соблюсти приличие, т. е.
проводить ее домой? или обрадовать ее и тут же распрощаться? Но она сама
решила мои сомнения: не остановилась у выхода и не спросила меня
многозначительно: "вам в какую сторону?" -- а двинулась по дороге, и я за
ней; и почти сейчас же осведомилась, не глядя на меня:
-- Кто этот господин?
Я объяснил правдиво, и даже извинился за то, что ей пришлось с ним
поручкаться; но вина действительно была не моя.
Вдруг она усмехнулась и сказала:
-- Ничего не имею против такого знакомства. Может пригодиться.
Я довел ее до дома; на прощанье она ни приходить меня не пригласила, ни