Зеев (Владимир) Жаботинский. Пятеро -
97 >
поможет, и никакой Суворов. Тут нужна инициатива каждого унтера; и больше
чем простая смекалка -- нужен факел осознанной воли к победе в каждой
безыменной душе.
-- Разве его нету-- хотя бы в неосознанном виде?
-- Нету. Этот народ -- богоносец; избитое слово, но правда. А вышнее
богослужение, как в древнем Израиле, осуществляется трижды в году, не чаще.
Бог японца -- земной бог: государство; это сподручный бог, у каждого солдата
в ранце, ежечасно к услугам.
-- Что ж, -- сказал я утешающе, -- за то многие надеются, что поражение
даст нам конституцию.
-- Какая пошлость! Не хочу всех парламентов мира за развороченный живот
одного ярославского мужика. Стыдно и думать об этом: учитывать кровавые
векселя.
-- Господи, но уж если мучиться ярославскому мужику, то хоть недаром...
-- Муки всегда "недаром"; все муки всегда и всюду -- родовые муки; но
незримых родов, где возникают новые стадии проникновения, новые акты
надземных трагедии, а не новые аршины благополучия.
Тут уже мне стало трудно понимать его метафизику, и дальше я не помню;
но вскоре пришел Марко, и тут я, наконец, нашел первого на весь Петербург
цельного патриота. Он даже не извинился за опоздание; и сидел с поднятым
воротом, ибо швейцар в воинском присутствии дал ему понять, что из под его
тужурки высматривает фуфайка, а рубаху надеть он забыл -- очевидно, убежал
из дому еще до того, как встала поздняя Валентиночка.
-- Позвольте, зачем воинское присутствие?
Оказалось, он решил пойти на войну добровольцем: с утра кинулся
наводить справки, только никак не мог еще попасть именно в ту комнату, куда
нужно, и в скитаниях не по тем канцеляриям претерпел уже много поношений; но
видно было, что он приемлет страдания с радостью. Насчет солдатчины он решил
бесповоротно: сегодня пишет домой; завтра пойдет в присутствие с одной
знакомой курсисткой -- т. е. она еще не на курсах, но и т. д. -- она человек
распорядительный и сразу найдет надлежащий стол, где его приведут к присяге