Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
11 >
злобно урчал, блеяли овцы, и все это шло так быстро вперемежку, точно звери
действительно спорили и прерывали друг друга; в конце, побеждая
разноголосицу, торжественно и подробно замемекал старый козел, и всем стало
ясно, что он избран царем.
Гости уже плакали от смеха и обессиленно махали руками; негры катались
по земле, хозяйка и три горничные были в истерике; сам левит, хотя помнил
свое место и, говоря вообще, не одобрял шумного веселья, не мог удержаться
от одобрительного возгласа.
Таиш услышал; он всмотрелся в полутемный угол двора у кухонного навеса
и окликнул хозяйку:
- Дергето! Что это у тебя за странник?
Она подошла к столу:
- Купец; очень приличный господин. Он с нагорья, но совсем особенный -
говорит длинно, как священник из Экрона... Не сметь! - и она обеими руками
сразу ударила по головам двух возлежавших, между которыми стояла и которые,
по-видимому, выразили ей свое внимание в форме, не соответствующей времени и
месту.
- Зови купца сюда, - распорядился Таиш. - Эй, путник! Приглашаю тебя к
столу. Земер, дай ему жареной рыбы и чистый кубок; а он нам за то расскажет,
что слышно на свете.
Левит быстро стянул с головы свою засаленную повязку, пригладил волосы
и, подойдя к столу, учтиво поклонился на три стороны. Он привык к обществу
инородцев; с филистимлянами, правда, еще не встречался, но и их не робел.
Вот уже много лет в южном Ханаане был мир. Войны с туземными племенами давно
кончились и на востоке, и на западе; покоренные народы примирились с
судьбою, непокоренных решено было не трогать, а оба завоевателя, Израиль и
Кафтор, пока соблюдали межу, разделявшую сферы их влияния.
Ряд боевых поколений утомил и тех, и других, и третьих; все они дали
самим себе долгую передышку, и - кроме разбойников - никто никому не мешал
переходить из области в область.
- Меня зовут Махбонай бен-Шуни, из семейства Кегата, старшего в колене
Леви, - представился корректный левит, но никто его не слушал; пирушка дошла