Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
12 >
уже до той ступени, когда общих тем для всего стола больше нет, и соседи
пьют, беседуют, целуются или ругаются друг с другом.
Таиш, запросто и, по-видимому, без усилия отодвинув подальше своего
осовевшего соседа слева, указал на освободившееся место. Левит сел, обмакнул
пальцы в плошку с водою и, пробормотав негромко заклинание (он давно или
вообще никогда не ел рыбы), занялся едою; но блюдо было сложное, с кожицей и
косточками, и вкус необычный, а потому он скоро объявил, что не голоден, и
выпил немного вина, смешав его с водою.
- Откуда пришел? - спросил его Таиш немного заплетающимся языком. Из-за
его широкого плеча красавец Ахтур, изящно облокотившись, тоже смотрел на
нового гостя; левая рука Ахтура легко и небрежно покоилась на волосатой лапе
друга - они, очевидно, были большие приятели.
Остальным было не до них.
- Я теперь иду из Иевуса 8, - ответил Махбонай бен-Шуни, - но шел я
окольными путями, через Вифлеем; идти прямо, на Кириат-Иеарим, не решился.
Иевуситы не хотят проложить дорогу к долине - боятся; а на тропинках легко
заблудиться, и они полны дикого зверья; да и люди тамошние не лучше.
- Иевус? - сказал Ахтур, - это где туземцы молятся козлу?
- Так точно, - ответил Махбонай, - по-ихнему Иерушалаим.
- Небольшой город, но прекрасный, - продолжал он, - все дома из
розового камня, земляных хижин не видать; город на скале, и вокруг него
стена вот такой толщины. И хорошо там живется людям: не сеют, не жнут, а
всех богаче. Когда женщины их идут по улице, звон стоит кругом от цепочек и
браслетов.
- Чем промышляют? - спросил Таиш.
- У них два промысла. Раза три в году они спускаются в Киккар, к
Иордану и Соленому морю 9: грабят поселки туземцев, обирают караваны и
подстерегают по ночам лодки моавийских купцов. Но еще три раза в году они
грабят окрестные народы гораздо проще: те сами приходят к ним на стрижку -
толпами, тысячами.
- Зачем?
- На поклонение. Посреди города, на площади, стоит у них большой