Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
17 >
Он слегка повернулся к забору, и вдруг из средины двора на брехню
собачьей стаи откликнулись четыре пса: один - большой и злющий, другой -
обиженный щенок, третий - тоже щенок, но задорный и наглый; четвертый - не
подавал голоса, а просто грыз, чавкал и поперхивался; и все это был один
Таиш. Кончив концерт, он, под общий хохот, в котором на этот раз
чувствовалось и искреннее облегчение, и некоторое старание задобрить, встал
и отошел в сторону, поманив за собой Махбоная.
- Левит, - проговорил он, - я вот что тебе хотел сказать: если ты ищешь
работы у жертвенника, приходи завтра в Цору к моей матери. У нее целая
комната образов. Ты умеешь служить и нашему Господу?
- Конечно, умею; да и служба ведь одна и та же.
- Спроси в Цоре, где дом Ацлельпони: всякий тебе укажет.
- Спасибо, сын Ацлельпони...
Самсон улыбнулся.
- Сын Маноя, - поправил он. - Ацлельпони моя мать, отца зовут Маной; но
если ты в Цоре спросишь, где дом Маноя, то спрошенный задумается и
воскликнет: "А, это муж Ацлельпони!"
Перед рассветом Махбонай бен Шуни, после удовлетворительного и тайного
делового заседания с госпожою Дергето, навьючил осла и направился через тут
же находившиеся северные ворота кратчайшей дорогой в Цору. От визита в
загородный дом вчерашних девушек он решил отказаться: необходимо было скорей
исчезнуть из пределов города, и, главное, посещение Тимнаты и без того
оказалось для него чрезвычайно выгодным. Уходя, он заглянул в комнату
постоялого двора: при свете ночника там храпели иногородние гости; местные
уже давно разбрелись по домам, опираясь друг на друга, - кроме тех, что
остались в гостях у служанок, кельи которых помещались во флигеле. Сама
хозяйка, будучи занята торговыми делами, отказалась от предложенной ей той
же любезности.
Несколько позже из общей комнаты, осторожно ступая, вышел Самсон. В
правой руке он нес чтото продолговатое, завернутое в плащ; в левой шапку с