Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
18 >
перьями. На дворе он сложил обе ноши, окунул, разгоняя тучу комаров, голову
и руки по локоть в большую глиняную кадку с водой и долго махал руками и
тряс гривою, чтобы обсохнуть. После этого он аккуратно выложил на темени
свои семь косиц и надел шапку; оглянулся, развернул плащ, вынул из него
короткий экронский меч, сунул его за кушак, стянул кушак покрепче, закутался
в плащ и бесшумно вышел на улицу. Минуя северные ворота, он направился к
южным, по дороге, которой в обратном направлении прошел накануне левит. Даже
в предместье туземцев все еще спали; только в конце его, где начинались уже
филистимские дома, в низком строении, похожем на пещеру, шевелились какие-то
фигуры, разводя огонь. Самсон знал Тимнату и знал, что это за пещера: это
был оплот филистимского могущества, туземцами уже утраченный, а Дану и
другим коленам еще недоступный - кузница. Он машинально расправил складки
плаща на левом боку, чтобы не оттопыривалась под ними украденная ноша.
Солнце выглянуло, когда он дошел до южных ворот. Было свежо и красиво.
Коршуны клекотали под карнизами старинной приворотной башни; жаворонки, один
за другим, подымались в небо, словно их туда втаскивали на веревочках, и
сверлили уши трелью. Красные и лиловые цветы, усеянные тяжелой росою,
искрились и мигали с обеих сторон протоптанной дороги. Он быстро шел в гору,
не оглядываясь на загородные дома, где и рабы еще не начали шевелиться; он
только подумал укоризненно о ленивом филистимском быте - в Цоре уже давно в
этот час молола каждая мельница. Подходя к последнему дому, он беззвучно
рассмеялся: вон, за теми деревьями, сейчас будет пруд, через который ему не
удалось перескочить на шесте. До сих пор смешно было вспомнить, как он увяз
в тинистом дне. Он поравнялся с прудом, пристально глядя дальше, на низкое
крыльцо с колоннами; но там никого не было и быть не могло так рано - Самсон
это знал.
Вдруг его окликнули по имени, молодым женским голосом. Он остановился и