Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
20 >
просто от живой ясности и улыбки духа, и оттого никогда не переступало
доброй границы. Другое дело младшая: у этой - во всем какой-то умысел, и
почти всегда порочный, как сегодня; все ради того, чтобы на нее обратили
внимание; не будь этого, Самсон бы вообще не заметил такую недорослую козу.
Как ее зовут? Вроде "Элиноар": видно, мать ее, аввейка, настояла на
ханаанейском имени. Самсон как-то видел эту мать и отнесся к ней брезгливо.
Аввеи считались на низшей ступени изо всех туземцев; кроме юга Филистии, их
вообще нигде в Ханаане не знали, а у филистимлян они таскали воду и рубили
дрова. Мать Элиноар тоже была в доме скорее на положении ключницы, чем жены.
Настоящая жена была мать Семадар, большая филистимская госпожа, и она
правила домом.
Самсон уже давно взбирался без дороги и даже без тропинок; холмы в этой
местности, хотя невысокие, были круты и заросли колючими кустами. Добравшись
до плоской вершины, он осмотрелся; налево, шагах в двухстах дальше, виднелся
обрыв, над ним одинокая смоковница, спаленная молнией. Там", - пробормотал
он. Он снял шапку, снял плащ, вынул из-за пояса меч, впервые повертел его в
руках и наконец вытащил лезвие из раскрашенного деревянного футляра.
Несколько раз, неловко и неуверенно, он махнул малознакомой игрушкой по
воздуху, посмотрел на солнце и подумал: "Времени еще много", - и, держа меч
в руке, направился к обрыву, стараясь не шуршать и не стучать упругими
хлыстами терновника.
Под обрывом лежала глубокая и узкая ложбина; один конец ее сходился в
ущелье, другой был глухой, и тут, под утесами рыхлого песчаника, виднелось
отверстие пещеры. Шагах в тридцати от пещеры, под деревом, валялся скелет
козленка, по-видимому, недавно обглоданный и не целиком: голова и шея были
нетронуты, и от шеи шла к дереву веревка. Самсон одобрительно кивнул головою
и занялся последними приготовлениями. Отвязав от пояса кошелек, теперь почти
пустой, он положил его под кусты; но, подумав, открыл его и вынул оттуда