Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
23 >
пантеры и сплел их у нее на затылке; ноги просунул между задних ее лап и
каждую из этих лап, почти у бедра, зажал в сгибе своего колена. Хотя он
действовал ловко и быстро, это все удалось не сразу: левой передней лапой
она успела замахнуться назад - он едва поймал ее, над самым началом
когтистой ступни, в руку и должен был долго и осторожно выворачивать свой
локоть, пока добрался до подмышки; тогда он с быстротой мысли перебросил
руку на затылок зверя и тесно переплел ее пальцы с пальцами правой руки.
Ногам пришлось хуже, пантера успела разодрать ему левую икру. Теперь они
катались по земле, чихая, рыча и воя так, что трудно было понять, который
голос чей; но пантера уже ничего не могла сделать, только била когтями без
толку по воздуху и разбрасывала комья земли фонтаном во все стороны. В ее
положении было что-то странно похожее на котенка, которому привязали
погремушку на хвост. Рев ее из яростного постепенно стал криком боли: Самсон
медленно, раздвигая локти и спуская сплетенные руки вниз по ее спине,
выламывал ей передние лапы. Это продолжалось долго; наконец, послышался
характерный треск суставов, и пантера взвыла тем голосом, каким кричат все
большие звери от последней муки, - голосом, в котором уже трудно отличить
породу животного. Передние лапы ее теперь болтались, как пришитые; она еще
раз поднялась на задние, еще раз кинулась на спину, чтобы раздавить
оседлавшего ее дьявола; но уже пальцы Самсона с двух сторон душили ее
глотку. Скоро замолкло и рычание, и вой; слышно было только хрипение
задыхающегося зверя, грозное сопение человека со стиснутым ртом да мерные,
тупые удары длинного хвоста.
Покончив, Самсон поднялся, пощупал искромсанную икру и пошел,
прихрамывая, за мечом и кошельком. Меч он подобрал где-то в зарослях,
положил на обе ладони и понес обратно к пантере, разглядывая блестящее,
гравированное лезвие с пренебрежительно выпяченной нижней губою. Своим