Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
24 >
мнением он поделился с пантерой в следующих словах:
- И красть не стоило, и вернуть не жалко. Солнце было уже довольно
высоко.
- Поздно, - сказал он пантере. - Я бы взял твою шкуру, но нет времени -
скоро эти пьяницы начнут просыпаться.
И он пошел обратно той же дорогой, подобрав по пути свой плащ, шапку и
ножны. Скоро он был опять у пруда - там никого не было; он на минуту вошел
по колено в воду, так как раны его ныли, и поспешил дальше. В филистимских
домах уже хлопотали рабы; в кузнице звенел молот, мехи ухали; в предместье
стоял полный гам нищенского дня, и по всем улицам слонялись собаки. Перед
забором блудницы он нашел одного из негров, отдал ему меч и сказал:
- Передай эту дрянь Ханошу из Экрона; предложи ему от меня новый
заклад: он с мечом, я без - и я оборву ему уши.
Черный весело осклабился, а Самсон пошел, свистя жаворонком, по дороге
в Цору.
Госпожа Ацлельпони оказалась крупной барыней лет тридцати пяти,
довольно хорошо сохранившейся: на вид, если судить потеперешнему, ей было не
больше пятидесяти. Дом ее стоял на окраине Цоры, поодаль, у самого спуска в
долину; точнее, не дом, а усадьба со всякими пристройками. На дворе возилось
человек десять прислуги, мужской и женской; когда левит остановился на
пороге, хозяйка била одного из рабов по щекам, не так, как дерутся женщины,
а наотмашь, и было видно и слышно, что на плотного туземца это производит
большое и серьезное впечатление. На Махбоная тоже. Он выждал, пока она
кончила, и только после этого подошел, учтиво кашлянул, представился,
сослался на Самсона ("я встретил твоего благочестивого сына в одном
почтенном семействе по ту сторону долины, госпожа") и изложил свое дело.
Ацлельпони подробно оглядела его с головы до ног; осмотрела также осла и
глазами не только взвесила, но как будто и распаковала вьюк. Все это она
проделала только по хозяйской привычке, ибо сразу, по речи гостя, поняла,