Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
26 >
столбик вышиною по колено взрослому человеку, с верхушкой в виде
закругленного конуса; в самое темя конуса была вделана довольно крупная
жемчужина, а на передней части столбика висело ожерелье из разноцветных
камешков. Левит набожно прикоснулся к ожерелью двумя пальцами, завернутыми в
полу плаща, и пробормотал сложное заклинание.
Они быстро поладили: сговорились о жалованье, ложе и столе левита, а
также о количестве ягнят, козлят и голубей для богослужения, трижды в году;
условились, что жертвы будут приноситься только Господу, перед золотым
столбиком, а остальные владыки должны будут довольствоваться молитвами; и
что мясо жертв будет считаться доходом жреца, но шкурки поступают обратно к
хозяйке. Помимо священнослужения, левит обязался также вести запись событий,
касающихся маноева дома и в особенности маноева сына.
Ацлельпони, по-видимому, очень гордилась своим сыном; но в ее
изображении он мало был похож на вчерашнего Самсона из Тимнаты. Ее сын -
молчаливый, медлительный юноша; никогда не улыбается, разве только при
встрече с отцом, которого он очень любит и почитает, хотя тот ему ростом не
доходит и до подмышки. Работать Самсону не полагается; от соседской молодежи
обоего пола он сторонится: все время проводит или один, лежа на песке в
долине у колодца, или по вечерам у городских ворот, прислушиваясь к
разговору стариков. Часто совсем уходит из города, куда - не говорит, но
всегда назначает время возвращения и возвращается точно вовремя; иногда,
по-видимому, с охоты - приносит оленя или шкуру дикого зверя. Много ест, но,
конечно, не пьет ничего, кроме воды и молока. Хороший, скромный,
богобоязненный юноша; все женщины Цоры завидуют его матери; все девушки на
него заглядываются, но ни одна не решается с ним заговорить. Правда, в
детстве с ним было трудно.
Страшный был драчун; каждый день прибегали с воем соседки то из женщин
Дана, то туземные жаловаться на его подвиги, и приводили (иногда приходилось