Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
29 >
всей душой верит в каждое слово - не только ангела, но и свое. Махбонай
слушал, склонив голову на бок, и только раз искоса, но пристально взглянул
на нее и увидел сквозь морщины и огрубелую кожу, что в юности, вероятно, эта
женщина была хороша собою; после этого он настойчиво смотрел в потолок.
Когда она кончила, он сообразил, что надо сказать что-нибудь
соответственное, и, покивав головою, отозвался:
- Такие случаи известны, госпожа. Конечно, я понимаю твоего почтенного
мужа: когда перед зачатием сына к матери является ангел - это всегда
предвещает много беспокойства и для семьи, и для народа. Но, с другой
стороны, если Господь решил возложить на вас обоих это почетное бремя -
несите его, радуйтесь и гордитесь.
После этого, закусив, Махбонай отправился осматривать Цору. Городок был
меньше и беднее Тимнаты; здесь туземцы тоже ютились на окраинах, но и в
средней части, где жили ланиты, дома, за немногими исключениями, производили
впечатление хижин. Вообще не было того впечатления двух миров, победоносного
и покоренного, отрезанных друг от друга. На улице ребятишки Дана играли в
ловитки с толстогубыми и пучеглазыми детьми ханаанейской расы; женщины обоих
племен были почти одинаково одеты и одинаково неряшливы и переговаривались
или бранились между собою без всякого признака высокомерия, с одной стороны,
и приниженности, с другой. Мужчин не было видно - они ушли на работу в поля
и виноградники. Махбонай, однако, разыскал несколько лавочников и сбыл им,
после подробного торга, добрую часть своих товаров, как благоприобретенных,
так и доставшихся ему в ту ночь.
В доме Ацлельпони, вернувшись, он застал и Самсона, и Маноя. Маной был
человек чистенький, невысокий и худощавый, со старым шрамом на лбу, довольно
пожилой на вид, достаточно приветливый, но не очень общительный; он
расспросил Махбоная, как вежливый хозяин, кто, как и откуда, но о божнице не
упомянул очевидно, эти вещи его не занимали; получив ответы, он кивнул