Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
35 >
речах, быть может, даже громче, нежели горечь собственной тесноты. Тощий
купец рассказал, что каравану из Дана или в Дан не дают проходу ни мимо
Сихема, ни за Айялоном: если не грабят, то взимают непомерные поборы. Уже
гораздо выгоднее гнать верблюдов через филистимскую землю: там порядок, в
каждом городе стража, размер подати и взятки установлен раз навсегда - купец
может учесть. Зато резко и грубо, с обилием непристойностей, бранил
филистимлян оборванный и загорелый бородач, лодочник из Яффы. Хоть он,
конечно, и не принадлежал к знати, его слушали потому, что он был родом из
Цоры. Он долго и бессвязно выкрикивал о том, как морят голодом и побоями
гребцов на тамошних галерах, как навьючивают на одного грузчика ношу, от
которой заклокотала бы глотка верблюда, - и что говорят филистимляне об
Израиле вообще. Но эта речь не произвела большого впечатления; в толпе
закричали:
- Вениамин и Ефрем хуже Кафтора! После этого выступления сходка
перемешалась; разбилась на кучки, и в каждой кучке сразу говорило по
нескольку человек. Это все было в порядке дня, вроде перерыва для выяснения
настроений. Настроение, действительно, уплотнилось; на лицах у мужчин
читался хмурый гнев, у женщин - раскаленная ярость; над площадью стоял
недобрый гул очень раздраженной толпы, и туземцы на окраинах стали
переглядываться и перешептываться, советуясь, не благоразумно ли было бы им
стушеваться. Вдруг толпа начала стихать: на середину круга выступил очень
седой старик, чрезвычайно дряхлый - два взрослых сына помогли ему подняться
и все время поддерживали его с обеих сторон. Он был уже беззубый и говорил
невнятно; тем не менее, слушали его с большим вниманием; после каждой фразы
он останавливался, чтобы и самому отдохнуть, и дать время ближайшим
слушателям повторить его слова полушепотом для тех, что стояли подальше. Но
его речь была очень коротка.
- У Ефрема есть о нас ходячая насмешка: "Дан судит и рядит" 14. В