Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
36 >
который это раз мы говорим на сходке все о том же? Когда я был молод, люди
не жаловались, а вставали и делали дело. Я теперь стар и слеп, ничего не
вижу, дать совет не могу; но почему никто из вас, молодых вождей, не скажет
прямо, что надо сделать?
Толпа долго молчала; потом выступил опять оратор из Модина. Это был
человек тщедушный, но с очень резким и пронзительным голосом и, по-видимому,
запальчивый. Он сразу поднял оба кулака над головою и больше уже не опускал
рук, а только потрясал кулаками во все стороны. Он кричал:
- Колена Израилевы обманули нас. Обобрали. Чем лучше Дана Ефрем? За что
достались Вениамину горные луга и леса у Иерихона? Где правосудие? Наши
воины стали бабами; набрали жен из побежденных туземцев и сами превратились
в покоренное стадо. Даном правят женщины чужие женщины. Когда северянам
приходится туго от сидонских колесниц, они посылают к нам гонцов - с
приказом от женщины, от ефремлянки:
"Придите воевать за нас", - и еще обижаются, если мы не так быстро
откликнемся. Когда у Иуды ссора с Вениамином из-за того, что в Гиве обидели
вифлеемскую распутницу. Иуда зовет нас на помощь. А что нам досталось в
уплату? Когда мы просим о земле и предлагаем за нее серебро и скот, нам
отвечают: вы дикари, ступайте прочь. Старый Шелах, сын Иувала, отец вождей
из Шаалаввима, - единственный мужчина среди нас; он сказал правду: нечего
судить и рядить, надо дело делать. А какое дело? Это ясно: один полк из
Модина - в пределы Ефрема, другой полк из Айялона - в гости к Вениамину.
Заберем силой то, чего не хотят нам отдать добром. Это - наше! Нас
обобрали...
Тут его голос утонул в кликах собрания. Еще со средины его речи все
поняли, куда он гнет, и с разных сторон послышались сочувствующие возгласы,
топот ног, хлопанье в ладоши. К концу это перешло в общий рев: даже дети
что-то вопили и грозили кулаками; даже туземцы, увидя, что буря дует не в их
сторону, приободрились и стали поддакивать вполголоса. Дан нашел корень