Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
4 >
- Незачем спрашивать у встречных; он услышит гомон еще с полдороги.
Путник попрощался и, уходя, скосил глаза на раздражительную девочку.
Она ему не понравилась. Она была мало похожа на старшую.
Вряд ли это были сестры; впрочем, в черных кудрях младшей под косым
солнцем тоже рдели красные отливы. Очень она ему не понравилась, и, шагая и
ругая ленивого осла, он прошептал длинное и сложное заклинание против
дурного глаза.
Пока он дошел до Тимнаты и пока надел сандалии, без которых считал
неудобным вступить на землю просвещенного поселения, солнце уже село, и
улицы были пусты. Эта сторона города произвела на него впечатление богатого
квартала: часто попадались каменные дома, и по запахам, которые доносились
вместе с гарью из-за низеньких заборов, ограждавших навесы над печами, он
точно определил, что почти всюду жарится козье мясо.
В некоторых домах были резные двери; кое-где слышалось пение и звон
струнного инструмента.
Раб из туземцев, тащивший на голове корзину с сушеным навозом для
растопки, указал ему путь к дому блудницы. Еще задолго до харчевни характер
зданий изменился: тут жила беднота в лачугах из обожженной на солнце глины
или просто в серых земляных коробках; жители сидели на корточках перед
входами и ели пальцами какую-то крупу. Уже стемнело; изредка жалкие
светильники выделяли грубые и резкие черты: филистимлян среди них не было,
вся эта городская голь, наемники, ремесленники и нищие, составилась из
обломков туземных племен.
Имена их он знал, бывал не раз в городах и селах иевуситов, гиргасеев,
хиввейцев, умел их отличать друг от друга с первого взгляда, а косолобого
хиттита и тонкогубого аморрея 1 узнавал по гордой осанке даже издали. Но
здесь это была просто низкая помесь, худосочные выжимки двадцати племен,
раздавленные до обезличения меж двух жерновов, двух народов завоевателей.
Постоялый двор помещался у самых ворот.
Действительно, еще издали можно было услышать оттуда гомон чересчур