Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
40 >
еще до того, как поняли. Но и понять было легко - речь была простая,
отчетливая, без вступления, без извинений за молодость говорящего, прямо к
делу.
- Все эти замыслы нам не под силу. На филистимлян идти мы не можем.
Глава сынов пророческих высказал правду: конечно, мы боимся их колесниц и
железных мечей; еще страшнее их боевое искусство; то, что каждый воин - как
палка в руке десятника, десятник у сотника, все вместе в руке у сарана 15.
Нас много, филистимлян мало; но что сила против ума и порядка? Против колен
Израиля тоже нельзя нам восстать. Вениамин ужасен в бою, но еще горше его
коварство: ночью, пока наши воины будут искать его полчища по горам, он
проберется кривыми путями в наш город и, как козлят, перережет и женщин, и
детей, а дома сожжет. У Ефрема три головы на каждую нашу голову; и в боях с
Сидоном и Дором он взял в добычу много медных копий, а луки его сделаны из
ливанского дерева, и мечут они дальше наших. Но если бы и равны были силы,
нельзя отбирать землю колену у колена. Слепой плетется, ощупывая палкой на
шаг перед собою, а что дальше - не знает; может быть, яма. Зрячий видит весь
путь до конца. Еще придет пора, много лет после нас, когда двинутся к морю и
Дан, и Ефрем, и Вениамин, и даже расчетливый Иуда, все заодно; тогда придет
конец и Пяти городам, и Акке; и нельзя нам сеять мщение между соратниками
завтрашнего дня.
Солнце стояло высоко на юге; Самсон повернулся к нему спиной и указал
левой рукою прямо вперед.
- Изберите двенадцать человек опытных и верных. Пусть будет в их числе
земледелец, и пастух, и охотник, и торговец, который знает чужие языки; и
пошлите их на север, за пределы Ефрема, за пределы Нафтали, искать новую
землю. Там, говорят, много воды и лесов, а туземец ленив, и пуглив, и
неразумен. Два удела у Менассии; будет два удела у Дана.
Прошла минута после того, как Самсон, покончив, отошел и сел на землю
среди своих шакалов; но толпа еще прислушивалась - не к смыслу, а к мягким