Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
42 >
Самсон этого не знал - никогда об этом не думал. Давно, в детстве, он
был дружен с этой Карни в том смысле, что переставал колотить ее братьев,
когда она плакала, и раз подарил ей живого кролика. Но тогда она была совсем
еще малюткой. Вот уже много лет, как он не обменялся даже словом ни с нею,
ни с какой другою женщиной в Цоре, кроме "здравствуй". Иногда она с матерью
приходила в гости, но тогда они сидели в женской половине дома, и вообще все
это не касалось до Самсона.
Самсон шел по меже и думал о ней; слово "влюблена" волновало его. Сто
раз он слышал и сам произносил это слово, но то было в Тимнате; там почти
все остроты его собутыльников были на женскую тему, и остроты Самсона были
часто самые соленые; и служанки в доме Дергето ни в чем ему не отказывали,
даже когда у него не оставалось, после игры, ни одного кольца серебра - хотя
последнее бывало редко. Но то было в Тимнате, в другой жизни. На земле Дана
это слово "любить" было ему незнакомо; оно его обожгло, замутило в его душе
какие-то тихие воды и подняло со дна образы, о которых он никогда раньше не
думал. Он медленно шел вперед, но ему казалось, будто он стоит у берега
тихой воды и смотрит на выплывающие фигуры. Вот выплыла Карни, сначала
только намеком, потом отчетливо до мелочей, - он сам не знал, что так хорошо
помнит ее облик. Очень белое, очень бледное лицо; гладкие черные волосы
вдоль всей спины; темные глаза в целой роще ресниц, и тень от ресниц на
щеках; пестрая лента вокруг головы, на ленте кисейная чадра, откинутая
назад; белое льняное платье с кушаком из привозной парчи, с открытой шеей и
открытыми руками до плеч, и на две ладони только ниже колен; ни запястья, ни
ожерелья. Такой он видел ее на празднике после уборки снопов, в прошлом году
- он теперь вспомнил; и вспомнил тоже взгляд ее, совсем прямой, пытливый,
без робости и без улыбки. Она была очень хороша собою; Самсон почувствовал,
что ему стало жарче, и труднее дышать, будто на крутой тропинке. Он тряхнул