Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
45 >
на спине, а еще двух он взял под мышки, и прочее. Семадар вскрикивала и
хлопала в ладоши, Элиноар молча не сводила глаз и старалась всегда держаться
к нему поближе.
Потом было много разных встреч; потом была та лунная ночь, когда
Семадар подарила ему час тайком у пруда. "Только не делай мне зла, шепнула
она, смеясь, - от головы до сих пор я твоя, не дальше". Она указала на свой
шелковый пояс, туго стянутый; пококетничала, отмахиваясь, еще несколько
минут, а потом сама научила его, как отстегнуть брошку на ее левом плече, и
прибавила:
"Глупый - наши юноши все это знают". Ему стало тяжело от этой шутки, но
потом он опьянел и все забыл, кроме ее наказа - до сих пор и не дальше; он
всегда ее слушался.
- Ты грабитель, ограбил у меня пол-платья, шептала она ему губами в
губы.
- Я тебе подарю взамен целое платье из парчи.
- Не хочу из парчи.
- Из шелку.
- Не хочу из шелку.
- А из чего?
- Из поцелуев.
Долго он одевал ее в поцелуи от подбородка до пояса; она извивалась,
как та пантера, - но лишь как будто ускользая, на самом деле поддаваясь. Он
все-таки вспомнил слова, которые задели его, и спросил:
- Я первый?
- Ты... самый лучший.
- Я тебя ударю!
- Тогда я скажу, что твои удары больнее других.
- Это неправда; скажи, что неправда.
- Неправда.
- Или правда?
- Правда.
- Зачем ты меня дразнишь?
- Зачем ты меня спрашиваешь? Ветер тебя ласкает и не спрашивает, первая
ли это ласка; я его сестра.
Кончилось это все неприятностью: Элиноар проснулась, увидела пустую
кровать, выскользнула из дому и застала их в саду. Самсон никогда не видел
такой разъяренной дикой кошки; она грозилась выцарапать старшей сестре глаза
или разбудить весь дом. Ему очень хотелось утопить ее в пруду - только воды
уже было немного; но Семадар, не переставая смеяться, откупилась от нее
подарком. Элиноар взяла браслет и тут же его надела на руку, но Семадар
все-таки пришлось уйти с нею вместе; уходя, она шепнула Самсону: