Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
47 >
руках, была Карни, вторая - служанка. В этот час девушки приносили пастухам
обед. Самсон понял, что затем он и пришел сюда.
Когда они сошлись, она не покраснела и не потупилась; деловито показала
братьям, что принесла, передала какое-то поручение от отца, попрощалась,
сказала служанке: "Ты меня догонишь с кувшином, когда они кончат, - я пойду
медленно", и тронулась было обратно.
- Я пойду с тобою, - сказал Самсон, коротко, сухо, без выражения -
такой был у него всегда голос на земле данитов.
Карни на этот раз не взглянула, но спокойно ответила:
- Хорошо, Самсон.
- Я думал, ты пообедаешь с нами, - сказал разочарованно Ягир. Младший
брат, еще мальчик, смотрел на Самсона с настороженным обожанием честного
пса.
Самсон, не отвечая на вопрос, отдал распоряжение:
- Вечером скажи всем нашим: завтра на заре у колодца. Взять припасов на
три дня.
И он пошел рядом с девушкой. Оба молчали; но по ее дыханию Самсон
понял, что она взволнована. Он покосился - действительно, ее щеки слегка
порозовели у глаз, и она прикусила нижнюю губу. Он посмотрел пристальнее,
прочел ее мысли, как будто сказанные, и ответил:
- Вчера ко мне пришли из Шаалаввима. У них угнали скот; шайка из
вениаминовой земли. День туда, день обратно, день на розыски стада.
Девушка ничего не сказала, но задышала еще тяжелее; Самсон испугался,
что она расплачется.
- Я велю твоему брату остаться, - предложил он.
Она едва слышно отозвалась сквозь стиснутые зубы:
- На этот раз?
Она хотела сказать: через неделю подвернется еще что-нибудь, через
месяц опять - чем это кончится? - и Самсон понял. Ему захотелось
растолковать ей, как это все важно и необходимо; но он не привык объяснять -
даже то, что он ей прежде сказал, было не в меру подробно для его обычая в
Цоре; и привычка молчать была сильнее желания утешить девушку, даже сильнее
страха, что она разрыдается и он не будет знать, что делать. Так они еще