Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
60 >
подарки, рабы тоже; седьмой осел принадлежал левиту и был навьючен грузнее
всех остальных, так как Махбонай считал этот момент чрезвычайно подходящим
для установления прочных торговых связей между Кафтором и Даном. Самсон шел
большей частью рядом с Маноем, и тогда Маной слезал с осла, и оба медленно
шагали в ногу, изредка и вполголоса переговариваясь. Несмотря на тщедушную
фигурку Маноя и на то, что он всегда смотрел вниз, а Самсон прямо перед
собою, в их повадке и даже походке было что-то странно схожее. Двадцать
шакалов, принаряженные, уже оправившиеся от вывихов и ран, шли гурьбою, пели
хором какието песни, иногда разные в одно и то же время, и на ходу играли в
чехарду или швыряли камнями в коршунов.
- Когда подойдем к Цоре, я их выстрою пофилистимски; они умеют идти
строем - только не любят, - сказал Самсон отцу.
Несколько минут оба молчали.
- Филистимляне - горсть, - опять сказал Самсон. - В чем их сила? В
порядке. Все сосчитано, все измерено, каждый человек на своем месте. Это
хорошо.
Отец, помолчав, ответил:
- Это хорошо.
По его тону Самсон понял, что "хорошо" есть только оборот речи, но по
существу у отца есть возражения.
- Я иногда смотрю, - продолжал Маной, как твоя мать готовит обед. У нее
все рассчитано: сколько воды и молока, сколько мяса, сколько крупы и соли, и
сколько времени котел должен стоять на огне. Получается вкусное блюдо.
Самсон понял по тону, что "вкусное" - тоже только оборот речи, и ждал
дальнейшего.
- Но если в котле ржавчина, или если рабыня забыла вовремя снять его с
огня, или подбавить укропу - обед испорчен.
- У хорошей хозяйки это редко бывает, сказал Самсон.
- Твоя мать хорошая хозяйка. Но есть еще другая хорошая хозяйка: земля.
У нее тоже своя кухня; солнце дает огонь, тучи зимой дадут воду
- но никто не ведет счета ни дождям, ни теплу. Придет человек и
разбросает семена; тоже без точного счету - одно упадет на камень, другое