Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
65 >
интонации его были так богаты, что данитам иногда казалось, будто он
напевает; и, говоря, он делал изящные движения то рукой, то головой. Кончив,
он и вся его свита посмотрели на Маноя; Маной догадался, что ему полагается
отвечать, и очень смутился, так как не умел говорить перед людьми. Ахтур
сейчас же это понял и, с грацией тонко воспитанного человека, нашел выход из
положения:
- Не затрудняй себя ответом, высокородный Маной: ты устал с дороги;
позже, во время пира в доме Бергама, начальники Тимнаты выслушают твои
мудрые слова. А теперь - дайте нам обнять старого друга нашего, Самсона.
Крест на крест обнялись Ахтур и Самсон, от всего сердца; и Ахтур,
смеясь, прошептал ему на ухо:
- Злодей, ты забрал у нас лучшую из красавиц, и никто тебе так не
завидует, как я; но таков закон - лучшая добыча лучшему стрелку! Будь
счастлив.
Самсон широко и беззаботно улыбнулся. Свалки с Вениамином, разговоры с
Карни, с отцом, с Элиноар - все растаяло в его памяти без следа. Здесь, на
филистимской земле, он привык еще с детства играть игру жизни без вопроса и
тревоги.
Пришла повивальная бабка, и женщины увели Семадар в ее комнату; она
пошла с ними, краснея и смеясь. Бергам остался наедине с Маноем; он
распорядился, чтобы их не беспокоили, пока он не позовет. Он был высокий,
полный, рыхлый барин с окладистой рыжеватой бородою; охотно смеялся,
громыхая солидным басом; новые мысли соображал туго, но зато имел готовый
запас округленных выражений на все случаи обыденной жизни. Разговор его с
Маноем носил характер односторонности: Бергам излагал, Маной ерзал и
покрякивал. Бергам знал свою тему наизусть и любил ее - это была
родословная, вернее, вся летопись его рода. Здесь она приводится в
сокращенном изложении.
Он родился в Газе; когда, лет двадцать тому назад, саран экронский
завоевал Тимнату, он переселился в этот город с обеими женами; старшая -