Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
73 >
жужжание стало еще громче, как шум речки; рой сгустился в одну массу, потом
подался и разделился. Они опять увидели мальчика: он уже стоял лицом к
обрыву, бледный, с закушенной губою; руки его с ношей были высоко подняты
над головою; пчелы вились теперь над этой ношей, облепив ее со всех сторон,
но видно было, что ни одна из них не касалась его пальцев, рук, лица. Тем же
порядком, по шагу в минуту, он подвигался обратно. Часть пчел ринулась
назад, к улью, считать убытки, но остальные провожали грабителя. Он уже был
в десяти шагах от костра; сухие прутья трещали в ярком огне, а от влажных
веток высоко подымался дым. Вдруг он нагнулся к земле, разбежался и
перескочил через огонь; как за падучей звездою, растянулся за ним хвост
отпадающих пчел. По ту сторону костра он спокойно осмотрел свою добычу и
вскарабкался на обрыв. Пчелы, растерянные, в беспорядке возвращались к
ограбленному своему дому.
Элиноар захлопала в ладоши:
- Кто ты - сам Вельзевул или сын его? спросила она, обирая пахучие
соты; почистив, она их завернула в свою белую накидку.
Нехуштан, все еще бледный, неловко вертел шеей и потирал затылок.
- Укусила одна, - сказал он плаксиво, - в самое последнее мгновение,
когда я побежал к огню.
На обратном пути Элиноар была страшно возбуждена; все время
разговаривала с Нехуштаном, расхваливая каждую подробность его подвига, но
он только робел и отмалчивался.
Она оставила его, наконец, в покое; несколько минут молчала, спускаясь
вприпрыжку; потом вдруг обратилась к Самсону:
- Таиш... ты не сердишься, что я тебя так называю? Я привыкла. Он
кивнул головою.
- Таиш, сегодня на пиру задай нашим юношам загадку. Знаешь какую? Ты
сам это раньше сказал:
"Из свирепого вышло сладкое".
- Про филистимлян?
- О, нет! Про пантеру и этот мед. Ни за что не разгадают! Самсон развел
руками в некотором смущении.
- Пока тут мои родители, - сказал он, непристойно мне задавать загадки.