Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
80 >
- А загадка - о тебе, - продолжала она. Только не говори Самсону, что я
тебе рассказала, - иначе конец нашему примирению.
В ее передаче, дело было так. Прошлую ночь ей не спалось: на заре она
вышла из дому, встретила Таиша - он был с Нехуштаном - и пошла с ним. Тут
они и помирились, по дороге. И он ей сказал, что свадьба эта - символ мира
навеки между филистимлянами и Даном; что Семадар - самый сладкий изо всех
плодов Ханаана; что доныне его племя, и все родные ему колена, считали
филистимлян жестокими врагами, "пожирателями", но теперь это прошло
навсегда: вражда забыта, осталась только сладость. Семадар была очень
польщена; ей никогда не приходило в голову, что Самсон умеет говорить такие
милые вещи. Она опять поцеловала сестру, и обе ушли спать - обе довольные.
Первые дни Самсон жил в тумане счастья. В конце концов, несмотря на
дружбу с Ахтуром и приятелями Ахтура, до сих пор его жизнь протекала в
первобытной, грубоватой обстановке охоты, набегов, иногда полевой возни в
Цоре, попоек и похождений с рабынями блудницы Дергето в Тимнате. От той
утонченности, от изящества, которые смутно влекли его к филистимской среде,
он до сих пор по-настоящему знал только внешнюю, нижнюю сторону; да еще знал
и любил их беззаботность, легкость их быта и взгляда на жизнь, по сравнению
с которыми все обычаи Дана казались законами темницы. Но теперь он проводил
почти все время наедине с правнучкой длинного ряда князей и сановников, и
через нее дышал истинным воздухом дворцов, морских просторов, тысячелетних
преданий. Он держал ее в руках осторожно, с трепетом, как простолюдин тонкую
хрупкую вазу; слушал ее, как слушают соловья, и боялся спугнуть ее резким
жестом или словом. Он почти всегда молчал; сидел у ее ног на полу или, во
время прогулок, на земле, бережно проводил пальцами по ее маленьким ногам и
вставлял только те замечания, какие нужны были, чтобы еще подстрекнуть ее