Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
89 >
них, по прозвищу Гуш, которого Самсон иногда величал "братом", поднял, сверх
программы, две самые большие гири сразу, по одной в каждой руке, повертел их
с плеча полным кругом в воздухе и дошвырнул дальше, чем самый сильный из
филистимлян бросил, за минуту до того, одну из этих гирь. И опять вся толпа
молчала. Самсон вскочил, сорвал свою филистимскую шапку, махнул ею в воздухе
и заревел уже с нескрываемым гневом:
- Что это - вы онемели от зависти?
Ахтур тоже поднялся, аплодируя, и укоризненно покачал головою в обе
стороны; тогда, наконец, раздались кое-где жидкие хлопки.
Но и это впечатление стерлось во второй части - при метании легких
медных дисков на далекое расстояние. Тут опять нужна была не сила, а уменье;
шакалы проваливались один за другим. Несколько раз Самсону хотелось выйти на
поле и показать и своим, и чужим, как надо метать камни; но это было
невозможно - в состязании участвовала, по уговору, только зеленая молодежь.
Потом стало еще горше. Так как эта игра закончилась рано, кто-то
предложил устроить импровизированное состязание на мечах. Тут вообще даниты
были не при чем: ни один из них никогда не держал в руках меча, большинство
даже не видало еще этого оружия; а на филистимской земле считалось тяжелым
преступлением для кого бы то ни было, кроме природных филистимлян, взять в
руку стальной клинок. Это правило распространялось и на Самсона. Все его
друзья, включая Ахтура, выбежали на поле, составили пары и зазвенели сталью
под аплодисменты и клики восторженной толпы; даниты сидели среди зрителей,
кусая губы и стыдясь поднять глаза.
Только Нехуштан пробрался в передние ряды, смотрел во все глаза,
переходил с места на место, чтобы приглядеться к каждой паре. Кто-то из
бойцов, утирая пот во время передышки, спросил его насмешливо:
- Нравится, герой из Цоры?
- Очень, - ответил мальчик.
- Мало ли что кому нравится, - расхохотался другой филистимлянин. - Мне
бы нравилось летать по воздуху, как вон тот коршун, да нет крыльев... и не