Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
94 >
словах. Филистимляне переглянулись между собою. Самсон продолжал:
- Но вот что можно и должно мне сказать вам: спасибо за два урока, что
вы дали в эти дни мне и моим товарищам. Первое, чему они здесь научились,
будет им полезно: они раньше думали, что в гонках важнее всего ноги, в
борьбе и метании камней - руки; теперь они будут знать, что сила не в руках
и не в ногах, а в голове. Эти мечи ваши, которых у нас - пока! - нет, режут
глубоко не потому, что железо - железо, а потому, что его раньше долго ковал
кузнец и долго шлифовал точильщик. Этого Дан не забудет; и когда-нибудь вы,
или ваши дети, еще будете гордиться своими учениками.
Простодушный Бергам захлопал, за ним еще несколько наивных гостей; но
Ахтур и его группа молчали. Ахтур облокотился и в упор смотрел на Самсона.
Шакалы радостно ерзали на своих местах и подталкивали друг друга. Самсон
продолжал:
- Второе, чему я здесь научился за эти дни, это - мудрость межевого
знака. У туземца много идолов, но святее всех идолов для него тот камень,
которым отмечена межа, отделяющая его поле от поля соседа. Он прав. Нельзя
переступать межу. Межа - залог мира. Крепок лад между соседями, покуда
каждый сидит у себя дома; если же начнут они ходить друг к другу в гости,
быть беде. Боги создали людей разными и велели им блюсти межу; грешно
человеку смешивать тех, кого боги разделили.
- А зачем даниту филистимская жена? пробормотал кто-то вполголоса, но
Самсон услышал.
- У храма Вельзевула, что в Экроне, есть пчелиное поле, - ответил он. -
Ходят туда на молитву только те из жрецов, у кого от роду горькая кровь: ни
пчела, ни оса, ни шмель их не тронут. Но таких мало; а для других
переступить ограду пчелиного поля - значит погибнуть. Я, Таиш-Самсон, сын
Маноя из Цоры дановой, рожден с горькою кровью. Я вырос среди вас; я вас
люблю, и вы меня любили; мы были друзьями и, если вы хотите, останемся
друзьями. Я - что рука, которую Дан протянул Кафтору из-за межи; но только