Владимир Жаботинский. Самсон Назорей -
97 >
загадку:
"Из пожирателя вышло лакомство, от свирепого осталось сладкое"? Сегодня
последний срок; и я знаю разгадку. Остроумный приятель наш, филистимские
вельможи, загадал нам притчу о нас самих. Он присмотрелся к нам и нашел, что
мы, хотя и дети Кафтора, но недостойные дети. Были мы когда-то пожирателями,
завоевателями, владыками, свирепыми с врагом; но теперь - так он думал - мы
изнежились, измельчали и годимся только на лакомство: только на то, чтобы
соседи из безродного племени, потомки рабов египетских и бродяг по пустыне,
изредка приходили к нам бражничать, любоваться плясками - или брать в жены
красивых наших сестер и дочерей!
Подавленный хрип ярости вырвался сразу из сотни глоток; каждое лицо за
каждым столом повернулось к Самсону, и на каждом были морщины угрозы. Самсон
хотел сказать, что это неправда, но Ахтур жестом остановил и его, и своих:
- Ты получил свой урок, Самсон; видел, измельчала ли наша молодежь по
сравнению с богатырями твоего города. Затверди эту науку; и вы, друзья мои,
затвердите. И нам, и им полезно помнить, кто господа Ханаана. И еще одно:
самое присутствие наше здесь - порука, что мы ничего не имеем против брака
одной из наших княжен с одним из правителей соседней Цоры. Это бывало и в
древности: и царю Керэта или Трои случалось иногда выдавать свою дочь за
князя подчиненной ему области. Это полезно; это скрепляет вассальные
отношения; это увеличивает преданность вассала господину. В этом смысле - да
благословят боги твой брак, Самсон, судья Дана, одной из будущих вотчин
Филистии!
Тут он сел. Дьявольская ловкость этой речи была в том, что конец ее как
рукой снял всякую опасность взрыва со стороны филистимлян. Минуту назад они
готовы были броситься на Самсона, но заключительный пинок Ахтура привел их в
такой восторг, что гнев их растаял в ликовании и хохоте; они повскакали с
мест, окружили Ахтура, жали ему руки, хлопали по плечу.
Самсон, стиснув зубы, думал тяжело и быстро. Что-то он должен сделать;