Анатолий Гончаров. Император умрет завтра -
20 >
колени перед собой - свои маленькие, белые, чуть пухловатые руки. Теперь они
будут на виду. Глазам все здесь было интересно и ново, а руки испытывали
необъяснимую тревогу. Руки дрожали.
За стеной, укрытой дубовыми панелями, сидел Хозяин и что-то читал. Или
писал. Как хорошо Поскребышеву, который всегда знает, что читает и что пишет
Хозяин. А хорошо ли? Может, страшно? Нет, вряд ли. Привык. Все дело в
привычке. Привычка многое делает для человека совершенно безразличным, не
имеющим никакого значения. Никто не умирает от горя. К страху тоже
привыкают. Это плохо. Страх необходимо постоянно заострять, не делая его при
этом понятным и осязаемым. Поступками и мыслями людей управляют две вещи:
страх и личный интерес. Идеология не играла и не может играть в жизни
человека такой серьезной роли, какую ей приписывают. Но что за мысли
возникают в голове, когда волнуются руки!..
Сталин читал, изредка аккуратно подчеркивая что-то в машинописной
рукописи. На отдельных листах делал краткие записи. Это не были выписки из
текста, потому что писал Сталин, не заглядывая в рукопись.
То, что он читал, скорее притягивало его внимание, чем отторгало, хотя
верил он, видимо, не всему, а иногда даже недоуменно хмыкал и откладывал в
сторону синий карандаш. Раскрывал одну из книг, стопкой лежавших справа от
него, отыскивал нужную страницу и снова хмыкал. Теперь это означало
удовлетворенность фактом или выводом, оказавшимся достоверным и для него
неожиданным. Так или иначе, а вопросы почти всегда сходились с ответами.
Ответы подтверждали обоснованность возникшей мысли, и мысль укладывалась
угловатыми строчками на чистый лист.
Листы Сталин нумеровал и откладывал.
Равнодушный маятник накачивал темнотой ночные тени, однако, хозяин
кабинета не смотрел на часы.Он читал рукопись книги академика Тарле
"Наполеон". Вначале текст воспринимался привычно натянутым и наивным, а
кое-что даже и раздражало. Что за фамилия - Держанто? Академик не