My Library

32 >

будущего Фуше. Года на два, не более. Такое сочетание будет правильным.
     Сталин посмотрел  на  часы  и нажал  кнопку  вызова  помощника.  Возник
Поскребышев. - Пусть заходит, - распорядился Хозяин, раскуривая трубку.
     Трубка означала, что разговор будет долгим.
     В кабинет неслышно вошел Лаврентий Берия.


Глава четвертая ПАСЬЯНС ЖОЗЕФИНЫ

     Над  каретой первого консула зависло остывающее зимнее солнце.  Меховые
кивера конных гренадеров казались позолоченными. По улице Сан-Нике  всадники
конвоя двигались тесно. Много народу. На тротуар высыпали владельцы лавок  и
гарсоны из  мгновенно опустевших кофеен. Белошвейки и  служанки  смешались с
ранними проститутками. Шныряли карманники.
     Грек-трактирщик   выкатил  бочонок   вина  и  наливал   всем  желающим.
Фланирующие с  девицами бравые  унтер-офицеры подкручивали  усы и  на всякий
случай  становились   во  фрунт:  "Куда  это  он  собрался,  наш   маленький
капрал?..".
     Девицы  бросали гренадерам  бумажные цветы  и  смеялись, когда букетики
застревали в сбруе коней.
     Радостные,  возбужденные лица.  Церемонные  шляпы,  порхающие платочки.
"Вива!.."
     Все дрянь.
     Наполеон Бонапарт  направлялся  в  оперу. Ажаны суетливо  останавливали
встречные  фиакры.  Улица  Сан-Нике  явно  тесна  для  такого  кортежа. Надо
подумать о другом маршруте в Гранд Опера.
     Верно,  тесна  стала  улица.  Не  сумела  вместить  падающего  и  вновь
взлетевшего  к  небу  солнца.  Окна полыхнули адским рыжим  огнем и  тут  же
осыпались желтоватыми осколками  тускнеющего торжества. Карета  подскочила и
накренилась, продолжая движение как бы по инерции.
     В эту секунду вздрогнул, должно быть, весь Париж.
     Не  стало  улыбок  и шляп.  Ничего не  стало.  Истошно  кричали лошади.
Хлопнул  выстрел.  В  щель  раздвинутой  занавески на миг  уставилось белое,
бессмысленное  лицо  полковника.  Губы  у  командира  конвоя  дергались,  но
говорить он не мог. Полковник был контужен. Может быть, ранен.

Следующая

32 >