Анатолий Гончаров. Император умрет завтра -
33 >
Генерал Жюно вскочил с атласного сиденья. Хотел остановить карету.
- В оперу! - хрипло крикнул Бонапарт.
Полковник обессиленно сполз с седла в лужу вина, натекшего из
раздавленного бочонка. Жюно махнул форейторам. Изуродованная карета,
вихляясь и раскачиваясь, покинула улицу Сан-Нике. Позади остались недвижные
тела людей, желавших увидеть своего кумира.
На лицах остывал блаженный ужас смерти.
Солнце садилось.
Десять торопливых секунд спасли жизнь первому консулу. В свою ложу он
вошел совершенно спокойным. Публика не догадывалась о том, что произошло,
хотя и не могла не слышать близкого взрыва. Вероятно, церемониальный залп
дворцовых мортир в честь очередной победы. Они так часты сейчас, что по
залпам салюта в Париже впору сверять часы всей Европе.
- Отлично сказано, сударь!
Публика в партере восторженно шелестела манишками и веерами.
- Вы слышали, как остроумно выразился месье Баррас?
- Вы слышали, что сказал Поль?..
- Вы слышали...
Бонапарт снял треуголку, аккуратно поправил на себе трехцветную
перевязь и сел в кресло. Адъютант дал знак капельмейстеру. Оркестр заиграл
увертюру. Пошел занавес.
Бонапарт думал о Жозефине. Она сказалась больной и не поехала в театр.
Он был уязвлен, но не стал спорить. Сухо и насмешливо произнес: "Как вам
будет угодно... гражданка Богарне!"
Если бы Жозефина поехала с ним, то обязательно задержала бы кортеж при
виде ликующего народа на улице Сан-Нике, чтобы поприветствовать своих
любимых парижан, которые называли ее теперь "Нотр-Дам де Виктори". Хоть на
десять секунд, но задержала бы непременно.
Жозефина могла погубить, но спасла его. Она почувствовала, что должна
остаться и сберегла для него эти десять секунд.
О, Богоматерь Победы! Простите ли вы своего гражданина Буонапарте?..
Музыка не мешала размышлять. Мешало другое. От великого до смешного
один шаг, и актеры на сцене делали этот шаг. Им бы один день провести во