Анатолий Гончаров. Император умрет завтра -
48 >
Александру, видимо, трудно было изловить мысль, носившуюся где-то
неподалеку. Наполеон помог ему.
- Воюет не Россия. Воюют - Россией! Разве это не правда?
- Правда, ваше величество! - выдохнул покрасневший царь.
- Не переживайте! Вы еще так молоды. Все устроится. Мы заключим мир.
Забирайте себе Восток, а мне пусть останется Запад. Александр напрягся. Все
это была прелюдия. Теперь начинался торг. Он не готов был ни воевать г
Наполеоном, ни следовать фарватером его политики Он боялся Наполеона и не
верил ни одному его слову Восток - означало Константинополь: проливы, Айя
София... Несбывшаяся и скорее всего несбыточная византийская мечта "Третьего
Рима".
- Валахию и Молдавию я тоже пока не спешу отнять у Порты. Может быть,
настало время решать их судьбу - Наполеон цепко следил за реакцией
Александра - в Валахии и Молдавии уже стояли русские войска. - Есть еще
Галиция... Поляки умоляют меня создать им суверенную Польшу, но не понимают,
что когда триста панов претендуют на престол и никто из них не намерен
подчиняться другому, то получится то, что всегда у них получалось.
- А Тадеуш Костюшко? Если не ошибаюсь, этот... национальный герой у вас
в Париже?
- Я тоже считал его подходящей фигурой и даже велел своему министру
Фуше переговорить с ним, когда маршал Мюрат занял Варшаву. Туповатый и
честный правитель тут был бы к месту, даже если он и ненавидит Наполеона
Бонапарта. А польский национальный патриотизм - вещь неуловимая и пустая
потому именно, что каждый - сам себе патриот Словом, дело не в воззрениях
Костюшко. Таковых нет по существу. Есть некий миф. Есть кичливое кичливость.
Больше ничего нет. Так я считал, когда подумал про Костюшко. Фуше
переговорил с ним и явился ко мне на грани помешательства. Я успокоил его,
выслушал и понял, что Костюшко - это археологическая находка. Ископаемый
дурак. Между прочим, такая же редкость, как и гений. Потому и держу его при