Анатолий Гончаров. Император умрет завтра -
5 >
воинской дисциплине. Казнокрады при термидорианском Ковенте, а затем и при
Директории делали свое дело: сорок три тысячи солдат и офицеров бедствовали
в полном смысле этого слова. Те крохи, что отпускались на содержание армии,
стоявшей на юге страны, разворовывались еще в Париже, и никого не
интересовало, держит ли эта армия в требуемом напряжении союзника Австрии
короля Сардинского или это он заставляет ее дрожать.
Армия дрожала от холода,
Накануне прибытия Бонапарта ему доложили, что батальон, отряженный
навстречу, отказался выполнить приказ о пешем переходе,
- Как?! - вскричал двадцатисемилетний генерал, у которого в голове не
укладывалась такая степень непослушания. - Этого не может быть! Вы просто
хотите меня унизить...
- Гражданин генерал! - услышал Бонапарт в ответ. -Вы были бы унижены
сильнее, если бы увидели этот батальон. Они просто не смогли бы дойти сюда.
Помрачневший Бонапарт не нашел, что ответить на это, и приказал ехать
дальше. Нужные слова, как ему показалось, пришли в дороге. Он продумывал
речь, которую произнесет перед своими солдатами. Армии нужен романтический
ореол, армия верит в мистическое крещение Свободой, Равенством, Братством.
Когда-то он сам разделял эти идеи и теперь цинично понимал их значимость.
Солдатам нужен идеал. Он даст им этот идеал, он будет зажигать их сердца, он
превратит их мечты в неутолимую жажду воинской славы...
То, что увидел генерал Бонапарт на площади Республики в Ницце,
заставило его забыть свою речь до последнего слова. Шеренги пехотинцев
неподвижно стояли перед ним в старых, залатанных, обветшалых мундирах и
самых разномастных брюках. Головы их Покрывали давно потерявшие форму
засаленные треуголки. У половины не было форменной обуви. Некоторые были в
сабо, другие обвязали посиневшие ноги какими-то лохмотьями, третьи стояли
босиком. Только элитные отряды гренадеров в коротких киверах ИЗ медвежьих
шкур, в плотно облегающих рейтузах и белых гетрах напоминали о военной