Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
42 >
почетном месте. Он тоже скрестил ноги, сцепил па туго затянутом поясе пальцы, выпуклыми, немигающими глазами смотрел на складки желтого шелка, обтягивающего юрту. Привели Тай-Тумэра и Буха-Тумэра. Они стояли у дверей, о чем-то шепотом переговаривались. Близнецы, они были так похожи друг на друга, что их часто путали даже родные,- оба светлокожие, с одинаково изогнутыми бровями, одинаковыми, едва наметившимися усиками. За их спиной толпились нукеры, молодые парни, единственные до конца верные хану люди. Встретив взгляд братьев, Тогорил встрепенулся, оглядел нойонов. - Вас, чьи доблести всем известны, вас, чьей мудростью восхищаются племена, вас, умеющих принять горечь правды и отвергнуть сладость лжи, я позвал сегодня для решения важного дела. Господь всемогущий помог мне овладеть юртой отца и этим высоким местом в ней. Вы говорили мне слова покорности, и я принял их к своему сердцу. Но сегодня я возвращаю ваши слова. Одинаковые со мной права занять место отца имеют все мои братья: Тай-Тумэр и Буха-Тумэр, их вы видите перед собой; Эрхэ-Хара, по неразумности отбывший в страну найманов; и Джагамбу, много лет назад захваченный в плен тангутами. Я прошу вас сегодня честно и прямо, как подобает доблестным, сказать здесь, кого из нас, пяти братьев, вы хотите видеть своим ханом.- Тогорил поднялся, подошел к Тай-Тумэру и Буха-Тумэру, встал рядом с ними. Нойоны зашептались. Шепот перешел в неясный шум, из этого шума начали прорезаться отдельные слова: - Тебя! - Ты наш хан! Тогорил попросил тишины и предупредил: - Не торопитесь. Подумайте. Клянусь всем, что есть святого, я подчинюсь любому вашему решению! Нойоны зашумели еще больше. Кто-то громко закричал: - Наш хан Тогорил! И все подхватили этот крик: - Наш хан Тогорил! Наш хан Тогорил! Тогорил поднял руку. - Есть кто-нибудь, кто хочет видеть ханом другого? Молчание. Тогорил прошел к возвышению, но не сел, поклонился нойонам.