Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
59 >
Тетушка Мулхэ принесла деревянное корытце со свежим творогом. Хучу почувствовал, как он голоден. Если бы творогу было раза в два больше, и то бы съел до последней крошечки, но, посмотрев на худое, с заострившимися скулами лицо жены, он есть не стал. Погладил себя по брюху: - Я ел. Жирную-жирную баранину. Я каждый день ел баранину. Хучу вздохнул. В походе, особенно когда возвращались назад, еды было вволю: ежедневно Есугей выделял из добычи барана на десять воинов. - Не мог привезти мяса для своей Булган,- проворчала Мулхэ. - О, мы захватили много скота! Есугей-багатур даст мне два барана. А может быть, и три. - Четыре он тебе не даст? - Четыре, наверное, не даст.- Хучу будто не понял ехидства старушки.- Одного барана я сразу зарежу, и мы будем пировать в честь рождения сына. - Если он такой добрый, твой нойон, то иди и возьми барана сейчас!- рассердилась Мулхэ.- Сидишь и плетешь языком небылицы. - А что, я пойду. Он пригласил меня на пир. - Вот-вот! Будешь наливать свое брюхо кумысом и архи, а тут...- Возмущенная старушка вышла из юрты. Жена смотрела на него с надеждой. - Он тебе правда даст? Мне так хочется отпраздновать рождение нашего мальчика.- Она склонилась над сыном, почмокала губами. - Он даст. Я иду. От голода у Хучу сосало в желудке, и он совсем не был уверен, что Есугей станет слушать его, а выслушав, благосклонно отнесется к просьбе. Но он пошел, выпрямив спину и твердо ставя ноги. Пусть жена видит - он настоящий воин. Возле юрты Есугея было полно народу. В огромных котлах варилось мясо, у огня толпились ребятишки, сновали взад-вперед слуги. Есугей с женой, хан кэрэитов Тогорил, братья Есугея, угрюмый Таргутай-Кирилтух и другие нойоны сидели перед юртой на огромном войлочном ковре, пили кумыс, разговаривали. Здесь же возле больших бурдюков стояли слуги и наливали кумыс простому народу. Хучу выпил чашу, попросил еще. Кумыс слегка ударил в голову. Хучу осмелел, но не настолько, чтобы подойти к Есугею. Он ходил вокруг ковра,