Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
70 >
от тепла, от удачной игры Тэмуджина распирала радость. Обгрызая кость, он искоса поглядывал на Джамуху, посмеивался. - Ну и хитрый ты! Джамуха тоже смеялся, на полных щеках играли две ямочки. - Иначе с ним ничего не сделаешь. - Простым камнем обыграешь... Ловко! А он, дурак, обрадовался, Ты молодец, Джамуха! Если мы с тобой всегда будем дружить, нас никто ни в чем не осилит. Слышал про моего отца? Когда он побратался с ханом кэрэитов, ни один враг не мог их победить. - Хан кэрэитов - анда твоего отца?- спросил Джамуха. - Да. Они обменялись поясами и поклялись, что если у них будет и один конь - на двоих, одно одеяло - на двоих. Вот какая это была клятва! - А нам можно стать андами? - Когда вырастем большими, мы станем андами. - Нет, а сейчас? Можно же и сейчас, Тэмуджин. - Надо бы спросить у стариков,-Тэмуджин задумался,-Можно и без спросу. Но чтобы это была настоящая клятва, на крови. Согласен? - На крови?- У Джамухи округлились глаза.- Я согласен, но... Как это сделаем? - А вот так...- Тэмуджин взял нож, провел лезвием по пальцу - в разрезе показалась ярко-красная, быстро набухающая капля.--Теперь ты. Две капли крови упали на дно чаши, слились в одно пятно. Тэмуджин разбавил кровь молоком, подал Джамухе. - Пей. Пусть у нас будет одна душа, одна радость, одна забота. Джамуха повторил слова клятвы, добавил: - До конца жизни! - До конца,- отозвался Тэмуджин. Они, передавая друг другу чашу, выпили все до дна. Мать и Хоахчин сидели у огня, выделывали шкурки тарбаганов и о чем-то тихо разговаривали. На матери была низкая, вдовья шапка, но и в этом горестном наряде она была красива. Тэмуджину всегда казалось, что ни у кого нет такой умной, хорошей и красивой матери, как у него. Только в последнее время она что-то очень уж часто бывает хмурой. Скорей бы вырасти, стать большим и сильным, таким же, каким был отец. Все говорят, что он очень похож на отца. Такие же серые глаза и рыжие волосы. Младшие