Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
78 >
[' Х у л э г - конь-богатырь, богатырский конь.] Внезапно все замолчали, расступились. В круг вошел в сопровождении нукеров Таргутай-Кирилтух, взглянул на коня, и его угрюмый взгляд потеплел. - Я рад за тебя, сын Есугея,- сказал он Тэмуджину.- Пойдем, я поднесу тебе чашу кумысу. Оэлун стояла рядом с сыном, но Таргутай-Кирилтух ее как бы не видел. И его невнимание было оскорбительным. Тэмуджин, кажется, понял это, повернулся к ней. - Пойдем, мама? - А-а, твоя мать здесь,- Таргутай-Кирилтух чуть кивнул ей головой.- Ты еще, оказывается, мальчик и без матери шагу не делаешь. Серо-зеленые глаза Тэмуджина потемнели, стали почти черными. - Я пошутил,- буркнул Таргутай-Кирилтух.- Я приглашаю тебя вместе с матерью. Шагая рядом с сыном, Оэлун с тревогой смотрела на широкую спину Таргутай-Кирилтуха, обтянутую блестящим шелком. Чего он хочет от ее сына? После смерти Есугея Таргутай-Кирилтух при помощи своих дружков Сача-беки и Алтана прибрал к рукам власть над улусом тайчиутов. Ее он пока не осмеливался трогать. Но Оэлун подозревала, что злыми устами старшей вдовы Амбахай-хана говорил этот угрюмый нойон. Что может сделать с нею, с ее детьми Таргутай-Кирилтух? Он привел их к крытой повозке. В ее тени на траве был разостлан войлок. Таргутай-Кирилтух сел, вытер ладонью вспотевшую шею, что-то сказал слугам. Тэмуджин все вертел головой, разыскивал в толпе Джамуху. Увидев его, отдал повод матери, убежал. Вернулся вместе с ним. Слуги вытащили из повозки бурдюк с кумысом. Баурчи наполнил чаши, одну подал Оэлун, вторую Тэмуджину. Джамуху он обошел. - Это мой анда,- сказал Тэмуджин. Баурчи вопросительно посмотрел на Таргутай-Кирилтуха. - Налей,- приказал Таргутай-Кирилтух.- У тебя много побратимов, сын Есугея? - Пока один. - А друзья есть? Хочешь дружить со мной? Тэмуджин улыбнулся. - Бурундук дружил с медведем и стал полосатым. Подняв чашу, Таргутай-Кирилтух сделал маленький глоток кумыса. На