Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
86 >
становятся утята, а не синеперые селезни. Ужинали в юрте. Теб-тэнгри ел мало. Хучу не понимал, как можно довольствоваться одним небольшим куском, когда мяса целый котел. Сам он ел не торопясь, чисто обгладывая кости, высасывая из них нежный мозг. С передышками, с разговорами он мог бы есть до полуночи. Однако ужин был неожиданно прерван. К юрте подскакали три всадника. Не слезая с коней, они потребовали, чтобы Хучу вышел к ним. Он остановился за порогом. - Если добрые люди, заходите. Мой котел до краев наполнен мясом. Они даже не поблагодарили за приглашение. - Ты чей пастух? - Я пасу овец вдовы Есугей-багатура. - Утром снимайся и кочуй вниз по Онону. Ты теперь пастух Таргутай-Кирилтуха. - А овцы? - Вот безголовый! Все, что раньше принадлежало Есугею, мы забираем и возвращаем тем нойонам, которые давали ему воинов и коней. - Да, но овец ему не давали,- сказал Хучу.- Он их пригнал из татарских нутугов. - Поговори еще!- прикрикнул на Хучу один всадник. - Дай ему!- посоветовал второй. Третий молча хлестнул плетью по спине. Удар был не сильный, но чтобы не получить еще одного, Хучу охнул и застонал. Из юрты выскочил Теб-тэнгри, негромко сказал: - Прочь отсюда, вонючие росомахи! Тот, что ударил Хучу, снова поднял плеть, но один из его товарищей отвел руку, предостерег: - Это шаман! - Вы чьи люди?- спросил Теб-тэнгри. - Таргутай-Кирилтуха. Мы выполняем его повеление. - Уезжайте. Всадники поехали. Один из них обернулся: - Мы завтра вернемся. Запомни, пастух, утром ты должен быть готов. За ослушание будешь бит! Теб-тэнгри сразу же заседлал своего коня. - Ты в курень?- спросил Хучу.- Я тоже поеду. Глубокой ночью они прискакали в курень и разбудили Оэлун. Все, что рассказали, она приняла как будто спокойно, не испугалась, даже не удивилась. - Позови отца и деда,- попросила она Теб-тэнгри.- А ты, Хучу, иди по юртам, подыми всех мужчин. Потом заседлай свежую лошадь и скачи по