Исай Калашников. Жестокий век. Гонимые -
91 >
очага, подперев голову руками. - Умирать будем, фуджин. Все умирать будем. - Не смей так говорить! Она сказала это слишком громко Тэмуджин поднял голову. Разбудила. А может быть, ему тоже не спится . - Подымайся, сынок И разбуди Хасара. - А что? - Пойдем искать пропитание. Мы теперь будем, как серые мыши, питаться травой. Вчетвером вышли в степь. Джучи-Хасар тер спросонок глаза, плохо понимая, куда и зачем надо идти. Тэмуджин что-то сердито ему говорил. Хоахчин шла с большим лукошком, сплетенным из лыка. Оэлун несла мешок. Спустились к берегу Онона. Здесь были низинные луга с высокой травой. Роса еще не обсохла, и все они сразу же вымокли по пояс Среди травы Оэлун нашла высокие стебли с мелкими темно-пурпурными головками цветов. - Это судун. Его корни можно есть.- Вытряхнула из мешка ножи и старый, наполовину обломанный меч.- Будем копать. У судуна было толстое, неглубоко залегающее корневище. Выдрав его из земли, Оэлун отряхнула и кинула в лукошко. - Надо было взять копье. Им копать лучше,- сказал Тэмуджин. - В следующий раз возьмем копье. Это ты правильно придумал. Да и то - мужчина. Похвалу Тэмуджин принял как должное. Он отломил от корневища кусочек, вытер о мокрую траву, разжевал и скосоротился. Но ничего не сказал. Он и впрямь молодец. Все разбрелись по лугу. Земля была сырой, легко поддавалась, корней накопали много Их промыли в воде Онона и пошли к юрте. Из корней приготовили варево с терпким, вяжущим вкусом. Хачиун н Тэмугэ-отчигин, пока варево булькало на огне, заглядывали в котел, втягивали ноздрями запах, но, когда пришло время есть, оба, хлебнув раз-другой, захныкали. - Перестаньте!- прикрикнула на них Оэлун.- Ничего другого у нас нет и не будет. Ешьте и помните, кого надо благодарить за это. - Мы отблагодарим, мама!- пообещал Тэмуджин.- А вы все, мои младшие братья, помните: кто захнычет - получит по шее. Ешьте что есть. Потом мы накопаем сладких корней. Таких же сладких, как мед земляной пчелы. Я знаю,